Страница 13 из 13
Девушка с красной лентой смотрела на меня и молчала.
Я знала одно с такой ясностью, что от неё сделалось неудобно — как бывает неудобно от очень простой мысли, у которой нет ни одного хорошего объяснения.
Она меня видела.
И она знала, что я вижу её.
Свет в тоннеле мигнул.
Не так, как бывает, когда состав проходит стыки — короткая дрожь, привычная, почти незаметная. По-другому: на секунду всё стало ярче, потом темнее, потом снова ярче, и я успела подумать, что, наверное, какая-то проблема с электропитанием на этом участке, нужно запомнить, нужно —
Девушка подняла руку.
Небольшой жест. Ладонь чуть раскрылась, пальцы слегка разошлись — не привет, не прощай, что-то среднее. Так машут человеку, которого давно не видели и не ожидали встретить здесь. Как будто мы знакомы, как будто встреча здесь, в этом вагоне, в этот вторник — что-то нормальное, запланированное, своё.
Я не пошевелилась.
Свет устаканился. Гул колёс вернулся на обычный уровень — ровный, низкий, белый. Марина рядом переложила телефон из одной руки в другую. Я слышала это периферией — как слышишь фоновые звуки, когда смотришь в одну точку и не можешь оторваться.
Я смотрела на девушку.
Она опустила руку. И я увидела — сначала не поняла, что именно вижу, мозг отказывался складывать картинку в слова, просто фиксировал, просто регистрировал: что-то меняется, что-то не так, что-то происходит с —
Она становилась меньше.
Не уходила. Не приседала. Не протискивалась за чьи-то спины. Просто — уменьшалась. Плечи сужались, шея укорачивалась, линия подбородка округлялась, как будто кто-то очень медленно тянул ползунок в обратную сторону. Платье обмякло — слишком большое теперь, слишком широкое в плечах. Волосы те же, светлые, собранные, но лицо — лицо уже другое, детское, с ещё не вытянувшимися скулами, с круглыми щеками, с тем особым выражением, которое бывает только у детей, когда они смотрят на что-то и молчат.
Восемь лет. Может, девять.
Красная лента на прежнем месте. Тот же узел, тот же несимметричный край — левый чуть длиннее.
Девочка стояла там, где только что стояла взрослая, и смотрела на меня.
Серьёзно. Без улыбки. Без того насмешливого наклона головы, который я видела у девушки. Просто — смотрела. Так смотрят, когда хотят убедиться, что тебя поняли правильно. Так смотрят, когда ждут, что ты наконец скажешь что-то важное.
Я считала этот взгляд и не могла пошевелиться.
Секунда. Две. Три.
Потом её не стало.
Не ушла в толпу. Не скрылась за чьей-то спиной. Просто — перестала быть. Вот она была, вот её нет. Пространство, где она стояла, сразу заняли другие люди — плотно, естественно, как вода заполняет вмятину. Мужчина с газетой чуть сдвинулся влево. Женщина у поручня поправила шарф. Подросток в наушниках переступил с ноги на ногу.
Никто ничего не заметил.
Гул колёс. Запах метро — тёплый, металлический, с примесью чего-то резинового. Объявление следующей станции — голос записанный, ровный, без интонаций. Марина что-то говорила. Я слышала звук её голоса, не слова.
Я стояла и смотрела на то место.
Там была пустота. Нет — там не было пустоты, там стояли люди, там всё было нормально, там не было никакой девочки и не было никакой взрослой девушки с красной лентой, там был просто вагон метро в час пик, и все вокруг ехали куда-то по своим делам, и никто ничего не —
— Вера.
Марина.
— Вера, следующая наша.
— Да, — сказал мой рот. — Знаю.
Я смотрела на место, где она стояла. Пол там был такой же серый, как везде. Поручень — такой же. Плитка на стене за стеклом — такая же. Всё одинаковое. Всё совершенно обычное.
Вагон начал тормозить. Все качнулись вперёд, я тоже качнулась — тело само, без моего участия. Пальцы сильнее сжали поручень. Я ощутила холод металла. Реальный. Твёрдый. Температура, текстура, вес руки.
Я здесь. Я в вагоне. Еду домой. Следующая остановка — наша.
Объявление прозвучало ещё раз. Двери открылись с тем характерным выдохом — пневматика, уплотнители, звук, который я слышала тысячу раз. Марина уже шла к выходу, я шла за ней, мы вышли на платформу, и в лицо ударил тот особый воздух — чуть прохладнее, чем в вагоне, с запахом камня и чего-то старого.
Поезд закрыл двери и ушёл.
Я остановилась на краю платформы — не на самом краю, в нескольких шагах, — и обернулась. Посмотрела на вагон, уходящий в тоннель. Тёмные окна, свет внутри, силуэты людей — потом только хвостовые огни, потом темнота.
Ничего.
— Холодно стало, — сказала Марина и застегнула верхнюю пуговицу куртки. — Ты идёшь?
— Иду, — ответила я.
И пошла. Потому что нужно было идти, потому что платформа, лестница, турникеты, выход — всё это было следующим, и нужно было просто делать следующее. Одно за другим. Не останавливаться и не оборачиваться снова.
Я не оборачивалась.
Но я помнила её взгляд — серьёзный, без улыбки, то последнее, что она мне показала перед тем, как перестала быть. Не страшный взгляд. Не угрожающий. Просто — взгляд человека, который ждёт. Который знает, что ты придёшь. Который никуда особенно не торопится.
Эскалатор двигался вверх. Марина что-то говорила об ужине.
Я слушала и кивала.
Мы вышли на платформу, и Марина сразу взяла темп — она всегда шла чуть быстрее, чем нужно, как будто опаздывала куда-то, хотя никуда не опаздывала.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.