Страница 92 из 180
Артём не торопился. Стиснув зубы, выглянул в расщелину. Быстро посветил наверх. Ничего. Никаких углублений. Посветил вниз и обмер. В двух метрах, расставив руки и ноги, будто паук, висел Чагдар. Ослеплённый фонариком, он зажмурился. Оскалился и попробовал лезть дальше, но едва удержался – вода сплошным потоком подмывала его ботинки.
Злой, сильный Чагдар. Теперь он был беспомощен. Застрял в двух метрах от спасения. Сейчас бордовая шея охотника казалась чёрной. Артём разом вспомнил, как Чагдар бросился на маму после ночного прихода Солонго, как шёл на него с ножом в тарбаганьем городке. Вспомнил его хмельное дыхание. И всё же подумал, что охотнику нужно помочь. «Но как? Если я потянусь к нему, он меня убьёт».
– Уходим! – папа увлёк Артёма за собой и отнял фонарик.
Скала наверху застонала. Гул воды сменился грохотом прорвавшегося потока.
Артём старался не думать о Чагдаре. Могло вообще показаться, что охотник только привиделся ему в расщелине, что в действительности там никого не было.
Услышав влажные шлепки под ногами, Артём наклонился. Потрогал рукой бугристую поверхность камня. Вода прибывала. Нужно было торопиться.
Беглецы выбежали на дно неглубокого колодца. Оттуда по твёрдым уступам поднялись в холодную просторную пещеру.
Обернулись и, тяжело дыша, посмотрели в скальный проём, из которого только что выбрались. Вода остановилась за полметра до верхних уступов колодца. Теперь это был простой прудок. Так и не скажешь, что под ним таится глубокий проход.
Фонарик здесь светил слабо, не мог выхватить ни стен, ни свода. Папа выключил его, и, когда глаза привыкли к темноте, все различили высоко над головой десяток сквозных щелей, пропускавших солнечный свет, а в дальней стене – темнеющий проём тоннеля.
– Где же золото? – Папа заглядывал в трещины под ногами, ничего не находил и шагал дальше.
– Тут его точно нет, – отозвался Тюрин.
Профессор по-прежнему сидел у колодца. Артём несколько раз подходил к прудку в страхе увидеть в нём Чагдара, но вскоре смирился с тем, что охотника смыло наружу, на твёрдые ступени каскада.
– Неприятная участь. – Артём рассказал всем о гибели Чагдара.
– Да уж, – вздрогнула мама.
– Туда ему и дорога, – пожал плечами папа.
Обошли пещеру. Заглянули даже в самые тесные складки пород. Ни золота, ни следов человека. Наконец отправились к единственному тоннелю.
– Если не найдём выход, придётся держать здесь оборону, – твёрдо сказал папа.
– Как ты это себе представляешь? – Тюрин шёл рядом с ним.
– Будем стоять у колодца и забрасывать камнями любого, кто оттуда высунется.
– У них ружья. И твой револьвер. А у нас ничего. Всё осталось внизу.
– Даже ружьё… А я вчера его почистил…
– И топор.
– И топор, – кивнул папа.
– Долго мы тут не продержимся, – подытожил Тюрин.
– Ну почему? Вода есть. От жажды не умрём. А без еды недельку-другую протянем. Будем ловить змей или пауков.
– Фу-у, – поморщилась мама.
– В итоге всё равно умрём или сдадимся, – настаивал Тюрин. – Нагибины могут караулить нас хоть до осени. У них-то с едой проблем нет.
– Значит, ждём Джамбула.
– Он один.
– Их двое, – поправил Артём.
– Неважно.
– А Нагибиных осталось четверо. Шансы чуточку уравнялись.
– Да… Уже два племянника Бэлигмы погибли.
– Туда им и дорога, – повторил папа и сплюнул на камни.
Тоннель сузился. Свод опустился, и теперь можно было рассмотреть его короткие сталактиты. Папа по-прежнему осматривал стены, надеясь встретить хоть какое-то ответвление или указание на близость золота, но ничего не находил.
Тоннель оканчивался проломом, через который светило солнце. Поначалу он выглядел слишком узким, чтобы через него пролезть, но, приблизившись, беглецы увидели, что пролом не меньше трёх метров в ширину и только весь заслонён густым переплетением ветвей.
Папа заторопился вперёд. Следом пошёл Тюрин. Потом – мама. Артём в последний раз оглянулся. Вздохнув, подумал о Солонго.
– Артём! – тихо позвала мама.
Встрепенувшись, он кинулся наружу. С такой скоростью вырвался из кустов, что чуть не полетел вниз, под откос. Папа и Тюрин едва успели обхватить его руками.
Экспедиция, отправившаяся по следам Корчагина, теперь стояла на скальном уступе. Отгораживаясь от солнца рукой, Артём посмотрел вперёд.
– Не может быть, – прошептал он.
Перед беглецами открылась зелёная долина – огромный, многокилометровый котлован с бугристым заросшим дном, огороженный кручами высоких, будто белоснежных гор. Тысячи лет назад тут был кратер вулкана, который давно потух, расселся и превратился в просторную кальдеру
41
[Кальдéра – котлообразная впадина с крутыми склонами, образовавшаяся вследствие провала вершины вулкана.]
. Кипящие лавовые озёра успокоились, затвердели. Их занесло землёй, а потом затянуло лесом.
Овальное дно кальдеры так заросло деревьями, что не удавалось разглядеть там ни одной прогалины. Почти в самом её центре стоял единственный, окутанный туманом великан-останец. Вокруг дна шло чуть приподнятое кольцо холмов, где уже виднелись коричневые и зелёные проплешины. Между холмами блестели продолговатые озёра.
Следующее кольцо было прерывистым. Оно сужалось голыми полянами, расширялось высокими перелесками. От него по невысоким обрывам к первому кольцу стекали речки. Наконец, третье, верхнее кольцо было самым широким. В нём перемешались леса, каменные осыпи, глыбы останцов, мелкие, соединённые протоками озёра. Окраина третьего кольца захватывала основание гор – там кусты и деревья росли среди курумов. Дальше поднимались кручи, лишь местами испачканные зелёными оазисами глубоких террас, а в целом – выкрашенные в белое.
В горах напротив того места, где вышли беглецы, вздымалась глубокая седловина. В других местах кальдеру окружали непроходимые хребты. Укромный, спрятанный в Саянах мирок. Скалами защищённый от случайных посетителей. Дикий и первозданный.