Страница 75 из 180
Всё чаще кричали тарбаганы. Криком они указывали на близость человека. Преследователи разбрелись повсюду – и по бокам, и сзади. Несколько раз сурки истеричным воплем выдавали положение беглецов, тогда Солонго торопилась скорее уйти на другое место.
Артём был уверен, что они давно потерялись. Если и выйдут из этого лабиринта, то родителей уж точно не отыщут и, несомненно, попадутся в руки Нагибиным. Что случится дальше, Артём не хотел и представлять. Больше всего боялся встречи с Фёдором Кузьмичом. Даже больше, чем с Юрой или Чагдаром.
– Жди здесь. – Солонго остановилась возле очередного валуна.
– Ты куда?!
Ответа не последовало.
– Не бросай меня, – прошептал Артём – так, чтобы монголка его не услышала.
Выглянул из-за валуна. Увидел, как Солонго неспешно скользит в сторону останца. Ветер спрятал монголку в тумане, но обнажил поляну поблизости. Там стоял Очир. Держал ружьё и целился в Солонго. Артём онемел. Сразу потянулся к камню – хотел отвлечь внимание охотника. Сообразил, что этим выдаст своё укрытие. Ноги ослабели. Всё замедлилось. Сейчас прогремит выстрел и будет поздно. Артём стиснул челюсти. До крови ущипнул себя ногтями, и – всё разом ускорилось. Он крикнул, схватил камень и швырнул его в охотника. Попал тому в ногу. Очир резко обернулся, но порыв ветра обнёс его туманом. Опять ничего не видно.
Артём рухнул на землю. Задыхался. Чувствовал, как рвётся сердце. Не знал, что делать. Бежать? Но куда? Так и застыл под валуном. Надеялся, что мгла уведёт охотника прочь.
Тянулись секунды. Артём вслушивался в тишину. Ждал. Потом вскочил. Вдруг догадался, до чего глупо поступил в надежде спрятаться. Но было поздно. Очир уже стоял рядом. Артём видел его силуэт. Бросился в сторону. Неважно куда, главное – бежать.
Шершавый треск выстрела взбаламутил всё вокруг. Разом закричали тарбаганы. Их вопли разнеслись по долине.
Артём, уверенный, что стреляли в него, споткнулся. Больно упал на камни и затих. Закрыл глаза, будто так мог оказаться невидимым. Опять понадеялся на туман и опять отругал себя за глупость. Привстал и с ужасом осознал, что лежит посреди чистой поляны. Ветер предательски овевал лицо.
– Одоол ши баригдабаш. – Сзади к нему шёл хмельной Чагдар. Оскаленный, с бордовым лицом. – На такую падаль патрона жалко. – Чагдар закинул ружьё за спину и достал нож.
Артём засучил ногами. Не вставал. Только отталкивался от земли. Молил, чтобы туман его опять спрятал.
Чагдар был совсем близко, когда ветер переменился. Мгла вернулась, но уже не укрыла Артёма.
– Нашему подсвинку стало страшно?
Охотник мог бы сразу его схватить, сделать с ним что угодно, однако он не торопился, наслаждался страхом загнанного противника.
– Только попробуй! – крикнул Артём. Страх переродился в отчаяние, потом сменился злобой. – Тварь! Гнида!
Артём не смог бы объяснить, откуда и зачем из него полилась ругань, но злоба в груди окрепла, стала горячей.
Охотник ненадолго оторопел, но затем процедил:
– Посмотрим, как ты сейчас запоёшь.
Чагдар поднял нож, но тут его запястье хлёстко обвило плетью. Охотник от неожиданности выронил нож и отступил, не понимая, кто на него напал. Увидев стоявшую поблизости Солонго, опять оскалился. В это мгновение Артём вскочил и с ловкостью, какой сам от себя не ждал, бросился на Чагдара. В один миг запрыгнул ему на плечи. Вцепился пальцами в лицо. Чагдар взвыл. Принялся лупить Артёма кулаками. Послышались голоса. Сюда кто-то бежал. Артём спрыгнул с охотника уже не так ловко. Упал на бок. Поляну плотно затянуло туманом.
Минутой позже Артём и Солонго мчались друг за другом. Остановившись отдышаться, обменялись взглядами. Монголка смотрела с благодарностью и теплом. Артём не сдержал улыбки – звериной, радостной. Он будто не верил в то, что остался жив, что улизнул из-под самого носа Чагдара – охотника, не раз убивавшего куда более опасных противников.
– Бежим!
Артём научился различать тарбаганов. Даже в тумане угадывал их тёмные силуэты. Коричневая кухлянка полностью сливалась с валунами. Сурки стояли навытяжку, будто провожая беглецов. Прощались с ними истеричным взвизгом и, сминая свои мягкие бока, тут же ныряли в норы.
Артём и Солонго вновь петляли между останцами, лезли по сыпучим увалам, карабкались на расколотые глыбы. Под ногами сменялись глинистые полосы, галька, заросшие мхом базальтовые пластины. Всюду виднелись опасные провалы, щели, ямы. Пришлось замедлить спуск.
Гигантский безжизненный склон. Артём с восторгом подумал о бесконечной цепочке тоннелей, оставшихся здесь под почвой. Не удивительно, что их заняли сурки. Настоящий тарбаганий городок.
Останцы наконец помельчали – преграждали путь лишь низкой грудой камней. Туман рассеивался, становился слабее. Артём обнаружил медвежьи следы и несколько разрытых нор.
– Глупая затея, – промолвила Солонго. – Тарбаганы живут глубоко. Росомахе в жизни не докопаться.
Артём прежде не замечал, какой у монголки мягкий, чистый голос. Она говорила со странным певучим акцентом, чуть растягивая гласные.
– Я думал, это медведь.
– Нет. У медведя другие следы.
Провалы под ногами встречались всё реже, и Солонго опять побежала. Артём запыхался. Вспомнил бессонную ночь, переполох в лагере, долгий переход до гребня и как-то враз осунулся. Хотел попросить о передышке, но в следующую минуту вышел из тумана. Влажная перистая стена осталась позади. Перед Артёмом расстелилась троговая долина, окружённая высокими скалами гор и гольцов, посередине рассечённая рекой и почти лишённая высокой растительности – ничего, кроме стланика, кустов и разнотравья. Над долиной крепло предгрозовое небо.
В первые минуты было непривычно видеть простор, не ограниченный ни мглой, ни сыпучими спинами останцов.
– Мама! – шёпотом воскликнул Артём, увидев, как она машет ему снизу.
Спустились к небольшому оврагу, где уже собрались беглецы. Родители отчитали Артёма за исчезновение. Он поморщился в ответ и торопливо, сбивчиво пересказал всё, что с ним случилось. Заметив, как Солонго возвращается к туману, испугался:
– Ты куда?
– Назад.
– Зачем?!
– Уведу их в сторону. А вы идите к реке.
– Ещё не хватало! Сол, это самоубийство! Останься!
Артём, услышав себя, смутился. Заметил, что его слова всех удивили. Один только Тюрин не проявил к разговору интереса – лёг на дно оврага и, кажется, успел задремать. Раскрасневшееся лицо профессора лоснилось от пота.
– Пойдём, – Джамбул указал на реку.