Страница 49 из 180
Глава седьмая
Первые дни экспедиции
Ночью Артём не спал. Вздрагивал от каждого шороха. Затяжная тишина пугала его не меньше. Он соскальзывал с кровати и босиком подбегал к окну, уверенный, что при свете луны разглядит в кустах целую банду монголов – с ружьями в руках, перепоясанных патронташами и готовых штурмовать дедушкин дом. Однако во дворе всё было спокойно, ничего не вызывало подозрений, и Артём, утомлённый тревогой, возвращался в постель.
На следующий день он порывался сказать папе, что тот приютил настоящего бандита, что именно Джамбул устроил недавний погром, а потом, прячась под пологом ночи, замышлял если не убить, то покалечить Артёма и маму, отнять у них карты с приметами и самостоятельно отправиться на поиски золота, но в последний момент останавливался – понимал, что папа ему не поверит и всё испортит: показательно вызовет Джамбула на допрос, ничего от монгола не добьётся и ещё пошутит о мнительности сына.
«Значит, я сам во всём разберусь. Найду доказательства – такие, что никто не отвертится. А пока буду ждать».
Ночной силуэт не обманул Артёма. Джамбул действительно был гигантом с мощными жилистыми руками, гладковыбритой головой, чуть скошенной по невысокому лбу, и тугими складками кожи на затылке. При этом выражение лица у него было самое приветливое. Ни в глазах, ни в улыбке не угадывались ни жестокость, ни коварность. Если бы не могучее телосложение, его можно было бы назвать добродушным. Лишь изредка прищуренный взгляд выдавал в нём внимательность и затаённую смекалку.
Папа не мог нарадоваться на своего помощника. Познакомил его с Фёдором Кузьмичом и в дальнейшем брал в поездки для выбора снаряжения и провианта. Егерю монгол не приглянулся. Он его раньше не встречал, да и был невысокого мнения о его познаниях в лошадиных породах. Фёдор Кузьмич уговаривал папу взять коней у знакомого бурята, тут же, в Кырене, и заодно нанять того погонщиком, но папа остался непреклонен.
По совету Джамбула папа закупил несколько лишних килограммов шестимиллиметровой верёвки, дополнительные рыболовные снасти, три десятка банок сгущёнки и раскладные удочки с пробковой ручкой. Всё это могло пригодиться для торговли с бурятами в горах.
– Будем иногда выменивать мясо, – пояснил папа.
Он боялся, что путь затянется на десять или двенадцать недель, понимал, что даже из расчёта семидесяти килограммов груза на одну лошадь провизии на группу не хватит, и договорился с Фёдором Кузьмичом, что его сыновья возьмут ружья, а сам готовился рыбачить – по рассказам Джамбула знал, что окинские реки богаты сигом, налимом и даже щукой.
Юная Солонго сопровождала отца. Молчаливая, хмурая, она невесело поглядывала на любого, кто хотел с ней заговорить. Мама пыталась её приласкать, но всякий раз безуспешно.
– Бедняжка. Наверное, без мамы росла. Совсем дикарка.
Артёму не нравилось такое внимание к дочери монгола. Он догадывался, что Солонго знает о преступлениях своего отца, более того, пошла в экспедицию, чтобы за всеми следить, а при необходимости – что-нибудь выкрасть. Слишком уж она была худенькая, юркая. «Такая и в щель под дверью пролезет», – хмурился Артём.
За день до начала экспедиции папа разрывался между последними закупками и переговорами по телефону. Редактор кричал ему в трубку о непозволительно больших тратах, грозил отправить папу под суд, если тот не угомонится, а в ответ слышал путаные объяснения и пожелания хороших выходных. Трат в самом деле вышло много. Были закуплены просторные палатки на дюралевых дугах, небольшие рюкзаки для радиальных выходов, перемётные сумы, штормовки, тенты, дождевики, сапоги, термобельё и многое другое. Папа купил даже трекинговые палки, однако их на следующий день пришлось сдать – Фёдор Кузьмич, посмеиваясь, сказал, что в конном походе они едва ли пригодятся:
– Разве что держать их заместо вертела.
По совету Джамбула папа купил и сёдла с глубоким седалищем.
– Там буряты маленькие. Сёдла у них как скорлупки. Такие узкие, что только жене твоей хорошо, а мы без задов останемся.
Артём разглядывал всё закупленное для экспедиции. В отсутствие папы заходил в комнату, отданную под снаряжение, бережно осматривал котелки, фляги, костровые растяжки. Раскрывал створки солнечных батарей, подготовленных, чтобы в ясную погоду заряжать светильники и папин фотоаппарат. Разматывал цепные пилы, расчехлял топоры – новенькие, ещё не знавшие ни грязи, ни заусенцев, – и представлял, какой выйдет история этих вещей, где и как они себя проявят. Надеялся, что путешествие окажется опасным и топорами придётся не только рубить дрова, но и отбиваться от хищных зверей или каких-нибудь браконьеров.
Днём, к удивлению Артёма, папе позвонил профессор Тюрин – извинился за спешный отъезд, сказал, что был не в духе и к тому же получил важное сообщение: его срочно вызвали в университет.
– Там возникли сложности с одним проектом, – сказал Тюрин по громкой связи. – Но теперь я всё уладил. И если… Что там у тебя с записками Корчагина?
Узнав о предстоящей экспедиции, профессор оживился, стал выспрашивать у папы подробности и под конец предложил свою помощь.
– Ну конечно! Приезжай. Будешь нашим экспертом. С тебя – комментарии для статей. Расскажешь про Дёмина, как он бежал из централа. И со своей стороны оценишь всё, что мы найдём.
– Хорошо, – согласился Тюрин и сдавленно захихикал в трубку.
Вечером профессор уже стоял на пороге дедушкиного дома. Он приехал с чемоданом на колёсиках, в чёрных кожаных ботинках на высокой подошве, в новой панаме цвета хаки и своим видом рассмешил маму.
– Наш Мишаня снова полюбил экспедиции? – спросила она папу. – Он и на раскопки-то лет пять уже не ездил.
– Да бог его знает… Ну, нам такой эксперт на пользу. Историк не помешает. Мало ли что мы там найдём.
Тюрин оторопел, увидев глыбу Джамбула, но быстро оправился и, утерев лоб платком, прошёл на кухню пить чай – так, будто его участие в экспедиции было обговорено с первых дней и не требовало дополнительных обсуждений. То, что профессор готов к дальнему пути, было видно и по его неизменной жилетке – забитые до упора кармашки топорщились и могли от резкого движения расстегнуться.
– Что у него там? – спросил Артём.
– Не знаю, – пожала плечами мама. – Может, запасные носки.
Артём невольно хохотнул – так громко, что привлёк внимание Тюрина. Озадаченный, профессор кисло улыбнулся ему в ответ.