Страница 26 из 180
– Мерген, которого нанял Корчагин, – это наш Джамбул? – прошептал папа.
Всех поразило такое предположение. Только Тюрин потерял интерес к дневнику Виктора Каюмовича и опять погрузился в свои мысли, которые, конечно, увели далеко от монгола и его дочери.
– Я же говорил! – воскликнул Артём. – Но почему дедушка называл его бурятом? Он же…
– Подожди, – папа положил Артёму руку на плечо. – Во-первых, говори тише. Во-вторых, мы не знаем наверняка. То, что проводник Корчагина был большим, и то, что у него была дочь, ничего не доказывает. Придумай хоть одну причину, по которой Джамбул устроил бы всё
это
. Ну?
– Золото, – вздохнула мама.
– Он каким-то образом узнал про карту? Предположим. Но ведь я сам его нанял. Странное совпадение, тебе не кажется?
– Пап, вспомни! Это он к тебе привязался, начал советовать, каких лошадей взять. Он знал, что ты набираешь людей в экспедицию, наверняка знал! И захотел привлечь твоё внимание!
– Ладно. – Папа задумался. – Я видел твоих охотников. Ну, троих всадников.
– Что? – поразился Артём.
– Когда мы свернули в горы, я решил проверить. Мало ли кто там… В общем, твои охотники свернули за нами.
– Я же говорил!
– Да тише ты. Это, конечно, подозрительно, но торопиться с выводами не стоит. Конечно, простые охотники двинулись бы дальше по распадку, к Хара-Нуру. Но мы пока что ни в чём не уверены.
– Опять ты за своё, – Артём схватился за голову.
Мама растерянно смотрела то на мужа, то на сына. И только Тюрин по-прежнему скучал, не имея ни малейшего желания вникать в их разговор.
– Сделаем так. Мне всё это не нравится. Надо подстраховаться. Не уверен, что поступаю правильно, но пусть приметы полежат у тебя.
Папа достал из-за пазухи плотную папку с рисунками и протянул её сыну. Артём не ожидал такого поворота и озадаченно посмотрел на маму.
– Зачем? – вмешалась та.
– Не бойся. Рисунки я сфотографировал. Если Артём их потеряет, у нас останутся копии.
– Я не потеряю. – Артём выхватил папку и без промедления спрятал её под футболку.
– Так не пойдёт, – рассмеялся папа. – Держи её в рюкзаке. Если кто-то задумает нас обворовать, то к тебе пойдёт в последнюю очередь.
– Ох, не нравится мне это, – вздохнула мама.
– Ничего. Там будет видно. Но я тебя очень прошу. – Папа крепче взял Артёма за плечо. – Никуда не отлучайся. Держись поближе к Фёдору Кузьмичу, договорились?
Артём кивнул. Он порывался сказать, что егерю уже многое известно, но подумал, что папа рассердится и отберёт у него рисунки.
– Ну хорошо. Теперь возвращаемся к остальным. Я ещё попробую что-нибудь прочитать в записях Корчагина. И надо сфотографировать каждую страницу. Боюсь, до конца экспедиции блокнот не доживёт.
Артём краем глаза уловил движение на вершине останца. Обернулся и ничего не увидел. Подумал, что это горный баран или даже обещанный Тюриным ирбис.
Следующую неделю экспедиция шла без приключений.
По правому берегу Ишхэн-Ехе-Нура спустились в долину реки Дэдэ-Ишхэ. Одолели два мелководных брода и оказались в долине реки Додот. В этих местах русло было извитое, сложное. Здесь встречались старичные озёра с торчащими зубцами скал, с виднеющейся на дне дресвой
16
[Дресвá – мелкий щебень, крупный песок, получающийся от выветривания горных пород.]
. Некоторые озёра успело размыть течением, и они превратились в каменистые шиверы
17
[Ши´вера – каменистый перекат, мелководный участок реки.]
, по которым шумно, бурля и горланя, перекатывалась вода.
Ближе к озеру Узун-Балык-Холь троговая долина расширилась, горные кручи расступились, но идти стало сложнее. Всё чаще экспедиция застревала на бродах. Цепочка всадников растянулась почти на километр, Баиру приходилось крепче тянуть за собой вьючных лошадей.
– Узун-Балык-Холь… – протянул Артём. – Ну и название! Не лень было его придумывать.
Самая длительная задержка случилась из-за грозы. Хлынувшие ливни за несколько часов наполнили даже скромные речушки, и Фёдор Кузьмич предложил не рисковать, опасаясь на очередном броде потерять поклажу или лошадь. Папа не хотел задержек, но, сунувшись в ближайшую стремнину
18
[Стремни´на – место бурного и стремительного течения в реке.]
, согласился с егерем. Рисковать было бы глупо.
– В такую погоду дна не видать. В емурину
19
[Емури´на – омут, вымоина на дне реки, крутое углубление дна.]
забредёшь – все ноги кобылке переломаешь. Оно тебе надо? – спросил Фёдор Кузьмич.
– Нет, Кузьмич, не надо, – нехотя ответил папа.
Два дня стояли лагерем, ждали, пока сойдёт паводок.
Баир, ходивший за дровами, принёс из леса чистый сломок оленьего рога. Подарил его сидевшему с мамой Артёму, сказал, что из рога можно выточить неплохой ножик. Артём чуть покривился, вспомнив о спрятанном в рюкзаке настоящем ноже.
– У нас в Шаснур как-то мужики притащили сцепленные рога, – спрятавшись от дождя под тентом, рассказывал погонщик. – Видать, из-за самки сцепились.
– Кто? Мужики? – спросил Тюрин и тут же рассмеялся своей шутке.
– Не, олени, – улыбнувшись, ответил Баир. – Вон Чима тоже видела. – Погонщик с нежностью посмотрел на хлопотавшую у котелков жену. – Да… Сцепились, а разойтись не смогли. Застряли. Наверное, долго топтались, фыркали.
– Олениха небось довольная была, – отозвалась Ринчима. – Вон как за неё танцуют. Прямо-таки насмерть.
– Ну да, – кивнул Баир. – Только потом устала и пошла себе гулять. А когда вернулась, увидела, что женихи лежат без сил. Так и померли.
– Точно, что насмерть, – прошептала мама.
– У наших мужиков была забава на всю ночь. По очереди друг против друга вставали – по двое, трое. И пытались раздёрнуть рога.
– И как?
– Не смогли. Руки ободрали, но без толку. Такие дела. Потом к уазикам привязали и пустили по сторонам, да только переломали. Расцепить их было невозможно.
– Ерунда какая-то, – прошептал Артём. Поглядел на соседний тент, надеясь отыскать там Фёдора Кузьмича, но егеря поблизости не увидел. Пришлось терпеть рассказы Баира. Подаренный им рог Артём тайком выбросил. Идея сделать костяной нож показалась ему глупой.
К обеду следующего дня солнце просушило землю. Реки успокоились после паводкового буйства. Экспедиция продолжилась.