Страница 130 из 180
Очир вернулся к медвежьему следу. Тот успел отчасти затянуться. Слишком быстро. Очир встал на колени. Через брюки почувствовал жар почвы. Прислонил к ней ладонь. Прислушался. Земля тут была распаренной, но твёрдой. Под ней чувствовалась слабая вибрация. Очир не знал, как её объяснить. Заставил себя встать. Понял, что во внутреннем кольце нельзя оставаться долго.
– Там! – прошептал Слава и встал на ноги.
– Сядь, дебила кусок! – прохрипел Юра. – Сядь!
– Я что-то видел, – взволнованно ответил ему брат.
– Сядь и сиди.
– Там был человек.
– Да.
– И что? Просто сидеть?
– Не слышал, что сказано? Сиди. Делай вид, что ничего не замечаешь, что тебе плевать. Если бы не твои коровьи глаза, ты бы заметил, что это уже в третий раз.
– В четвёртый, – отозвался Фёдор Кузьмич.
Кто-то ходил вокруг прогалины, на которой остановились Нагибины. Иногда приближался, позволял уловить свой силуэт и тут же исчезал.
– Пугают нас? – успокоился Слава.
– Это всё, что они могут, – кивнул Юра. – Ешь свою гречку и не дёргайся. А лучше расскажи что-нибудь весёлое. Я даже посмеюсь. Пользуйся моментом.
– А если…
– Прежде чем ты успеешь по-настоящему испугаться, я поприветствую любого, кто к нам приблизится. – Фёдор Кузьмич через ткань рубашки погладил рукоятку револьвера – того, что когда-то принадлежал Сергею Николаевичу. – Хорошая штука. Пристрелянная.
– Да уж…
– Ну так давай, – кивнул Юра. – Ты же у нас главный байковед.
Слава растерянно молчал. Не знал, о чём заговорить, но быстро нашёлся. Стал пересказывать слухи о странном поведении участкового в Кырене – поначалу тихо, сбиваясь, а потом всё больше входя во вкус и уже громко посмеиваясь своим привычным смехом.
Юра не слушал брата. Пытался понять, хорошо ли поступает отец. Впрочем, решив, что тот неправ, никогда бы не осмелился высказать это вслух. Отец всегда просчитывал ситуацию на много шагов вперёд и редко ошибался. Даже тогда, в речной долине. Фёдор Кузьмич сразу сказал, что зажжённый костёр – ловушка, что беглецы наверняка оказались на острове, решили заманить туда преследователей, а сами, конечно, уже плывут на другой берег.
«Если бы мы просто дали им сбежать, они бы боялись каждого шороха и продвигались вперёд медленно. Или вообще ушли бы с маршрута. Решили бы вернуться домой, взять подмогу и тогда уж прийти с новой экспедицией, – рассуждал сейчас Юра. Поглядывал на отца. Неспешно раскладывал по мискам гречку. Старался подцепить для Фёдора Кузьмича побольше тушёнки. – А так мы наступали им на пятки. Всякий раз позволяли уйти. Дали им обхитрить нас в тумане, там, где орали чокнутые сурки. И они поверили в себя. Приободрились. Почувствовали силу и неуязвимость. Удача вдохновила их двигаться дальше, к золоту. Каждый из них решил, что сможет стащить сокровище Дёмина и проскользнуть у нас под носом. Отец был прав».
Разгадав ловушку, он тогда скомандовал сыновьям и племянникам спускаться к реке, идти бродом.
– Только медленно. Вы не должны их догнать. Дайте им уйти. – Неожиданно схватив Юру за ворот, Фёдор Кузьмич прошептал: – А тебе отдельное поручение. Смотри, чтобы никто не утонул. Понимаешь, о чём я? Если их там смоет, ты из кожи вон лезь, но спаси каждого. Прежде всего мальчишку и его мать. От мёртвых толку нет.
– Ты уверен, что у них остались приметы? Камера…
– К чёрту камеру! – Фёдор Кузьмич отстранился от сына. Говорил громко, перекрикивая грозу. – Сколько минут Перевалова рисовала третью примету, знаешь?
Юра не ответил. Отец учил его никогда не признавать свою слабость и свои промахи.
– А я знаю. – Фёдор Кузьмич правильно расценил молчание сына. – Суть – в деталях, не забывай. Двадцать две минуты. А сколько она рисовала четвёртую примету?
Юра промолчал.
– Полтора часа. Держишь мысль? То-то и оно.
– Значит, ты уже тогда знал, что они собираются бежать.
– Ещё раньше, сын. Раньше, чем они сами до этого додумались.
И всё же старик допускал ошибки. После первой погиб Тензин. Фёдор Кузьмич не верил, что у погонщика Баира найдутся силы и воля мстить. Хотя в последний момент Фёдор Кузьмич отстранил Юру и отправил в палатку именно Тензина. Значит, что-то подозревал. Вторую ошибку он допустил, когда послал в погоню Чагдара. Приказал убить всех, кроме мальчишки и его матери. Думал, что уже добрался до золота, что осталось лишь протянуть к нему руку. Сегодня он, кажется, совершил третью ошибку. Она стоила жизни Очиру. Впрочем, тот ещё мог вернуться. Не было ни криков, ни выстрелов.
Очир теперь шёл сгорбившись, короткими шагами. Он ослаб. Дышал открытым ртом. Не обращал внимания на то, что слюна сгустилась и тёмной жижей свисала с нижней губы, липла к подбородку. Чёрный великан останца был совсем близко. Гигантская башня, вытащенная из глубин земли.
Следопыт, жмурясь, потёр лоб. Левый глаз почти закрылся. Очир смотрел правым. Наклонившись под стебель чёрного растения, увидел, что там лежит глиняная пиала. В ней тлели чёрные семена. Дым поднимался к зонтикам, смешивался с туманом, усиливал его.
Следопыт опрокинул пиалу. Увидел под ней сухую трещину. Из трещины посыпали муравьи. Они извитыми полосками начали подниматься по стеблю. Липкий сок им не мешал. Очир испуганно отошёл. Стал ощупывать лицо. Оно всё было маслянистым. Губы затвердели. Язык разбух, отяжелел. Короткие волосы пропитались слизью. Заметив это, следопыт стал отчаянно сгребать слизь пальцами, стряхивать её на землю. С ужасом оглядел потемневшие руки. Обожжённый палец пульсировал болью.
Очир вернулся к медвежьим следам.
Пиал с тлеющими семенами становилось больше.
На мгновение Очиру показалось, что его тело покрыто муравьями. Вздрогнул. Стал правым глазом осматривать руки. Ничего не увидел. Принялся ногтями выскребать черноту с нёба. Не мог с ней управиться. Боялся её проглотить. Простонав, закричал. Принялся с остервенением шаркать ногтями по языку. Разодрал его в кровь. Хотелось глубже пропихнуть в себя пальцы. Достать до гортани, расчесать её, потом ещё глубже – изнутри выскоблить себе грудь. Вывернуться наизнанку. Содрать всю зудящую кожу. В отчаянии Очир побежал. Запыхался. Взахлёб пытался надышаться. На выдохе хрипло стонал. Проклинал себя и Сергея Николаевича.