Страница 12 из 16
Он покачал головой.
— Другие люди теряли воспоминания. У них исчезали части жизни. У вас происходит обратное.
Алексей посмотрел на фотографию.
— И что это значит?
Михаил не ответил.
Он подошел к окну и несколько секунд просто стоял, глядя на улицу.
— Я не знаю.
В этот раз Алексей не раздражился.
Он уже понял, что Михаил действительно говорит правду.
Есть вещи, которые человек может скрывать.
Можно скрыть имя.
Можно скрыть цель.
Можно притвориться, что знаешь больше, чем знаешь на самом деле.
Но невозможно постоянно изображать растерянность, если внутри у тебя есть готовый ответ.
— А что бы сделали Корректоры? — спросил Алексей.
Михаил повернулся.
— Если бы они узнали?
— Да.
— Сначала они бы попытались выяснить причину.
— А потом?
Михаил посмотрел на книгу.
— Потом решили бы, является ли это ошибкой.
— И если решат, что да?
Ответа не последовало.
Алексей понял его и без слов.
— Они могут меня стереть?
Михаил не стал успокаивать его пустыми словами.
— Я не знаю.
И почему-то именно это было страшнее всего.
Если бы Михаил сказал «нет», Алексей мог бы надеяться.
Если бы сказал «да», он хотя бы понимал бы опасность.
Но неизвестность оставляла человека один на один с собственным воображением.
А воображение в такие моменты всегда рисует худшее.
— Значит, мне нужно скрываться?
Михаил задумался.
— От кого?
— От них.
— А вы знаете, как скрыться от людей, которые могут менять саму реальность?
Алексей ничего не ответил.
Вопрос был неприятным, но справедливым.
Если кто-то способен сделать так, что человек никогда не существовал, обычные способы защиты уже не имели смысла.
Нельзя спрятаться в другом городе.
Нельзя сменить документы.
Нельзя исчезнуть самому, если тебя уже пытаются стереть.
— Тогда что мне делать? — спросил он.
Михаил посмотрел на часы.
— Сейчас самое важное — сохранить память.
— Как?
— Записывайте всё.
— На бумаге?
— Да.
Алексей усмехнулся.
— В двадцать первом веке вы советуете мне писать дневник?
— Именно поэтому и советую.
Михаил подошел к столу и взял обычный блокнот, лежавший возле компьютера.
— Электронные записи могут измениться вместе с остальным. Файлы могут исчезнуть. Архивы могут показать другую информацию. Бумага иногда оказывается надежнее.
Он протянул блокнот Алексею.
— Записывайте всё, что помните. Людей. События. Мелочи.
— Даже мелочи?
— Особенно мелочи.
— Почему?
Михаил посмотрел на него.
— Потому что большие события человек всегда пытается проверить. А исчезают обычно маленькие вещи.
Алексей открыл блокнот.
На первой странице написал сегодняшнюю дату.
Рука немного дрожала.
Он хотел написать: «Меня зовут Алексей Воронцов. Мне столько-то лет. Сегодня произошло...»
Но остановился.
С чего начинать?
С утра?
С офиса?
С родителей?
С книги?
Он вдруг понял, что не может выбрать точку отсчета.
Потому что если его прошлое действительно менялось, то он уже не был уверен, какая часть этого прошлого принадлежала именно ему.
Михаил заметил его замешательство.
— Напишите самое простое.
— Что?
— То, в чем вы уверены.
Алексей посмотрел на чистый лист.
И медленно вывел первую строчку:
«Я существую.»
Он сам не понял, почему написал именно это.
Но когда поставил точку, ему стало немного легче.
Потому что впервые за весь день у него появилось доказательство, которое принадлежало только ему.
Не паспорт.
Не фотографии.
Не воспоминания других людей.
Просто несколько слов, написанных собственной рукой.
Михаил прочитал их и ничего не сказал.
Только спустя несколько секунд произнес:
— Хорошее начало.
Алексей поднял глаза.
— Почему?
— Потому что когда-то именно с этих слов начинали многие из тех, кто потом исчез.
В комнате снова стало тихо.
Но теперь эта тишина была другой.
Потому что Алексей впервые понял: возможно, его борьба заключается не в том, чтобы вернуть прежний мир.
Возможно, сначала ему придется доказать самому миру, что он вообще был в нем.
Алексей еще некоторое время сидел, держа блокнот в руках, но писать не торопился. Ему казалось странным, что обычная бумажная тетрадь вдруг стала для него чем-то вроде последней точки опоры. Еще утром он бы только усмехнулся, если бы кто-то сказал ему, что вечером он будет записывать собственное имя, потому что не будет уверен, останется ли оно завтра тем же.
Однако после всего, что произошло, эта мысль уже не выглядела такой уж нелепой.
Он посмотрел на Михаила.
— Вы давно этим занимаетесь?
— Чем именно?
— Всем этим. Людьми, которые начинают замечать изменения. Корректорами.
Михаил не ответил сразу. Он сел обратно за стол и взял свою чашку, давно остывший чай в которой уже никто не собирался пить.
— Дольше, чем хотел бы.
— Это сколько?
— Почти двадцать лет.
Алексей удивленно посмотрел на него.
— И за это время вы так и не поняли, что происходит?
Михаил чуть заметно улыбнулся.
— Вы сейчас задаете тот же вопрос, который задавал себе я в первые годы.
— И какой был ответ?
— Что, возможно, мы пытаемся понять не то.
Алексей нахмурился.
— Не понял.
— Мы привыкли думать, что любое необычное явление должно иметь причину, которую можно найти. Есть событие, есть источник, есть механизм. Если сломался компьютер — ищем неисправную деталь. Если заболел человек — ищем болезнь.
Он постучал пальцем по обложке книги.
— Но что делать, если проблема не в отдельном объекте? Что делать, если меняется сама система?
Алексей ничего не ответил.
Эта мысль была слишком большой, чтобы сразу ее принять.
Человек привык жить внутри определенных правил. Он может не знать всех законов физики, но все равно уверен, что завтра солнце взойдет на востоке. Он может не понимать работу человеческого организма, но знает, что его тело сегодня и завтра принадлежит одному и тому же человеку.
А если нарушается именно это?
Если меняется не вещь, а само представление о том, какой она должна быть?