Страница 3 из 19
Положив букет полевых цветов, сорванных по пути, на её могилу, я, тяжело вздохнув, присел на старую лавочку рядом. Пять лет прошло с тех пор, как мне пришло сообщение о болезни бабушки. Именно тогда я чуть ли не первый раз разругался с руководством лаборатории в пух и прах. Даже подрался с психологом, который попытался меня успокоить и отговорить от того, чтобы срываться и ехать за тысячи километров к «всего лишь бабушке». В челюсть он тогда получил знатно. Правда и я после от охраны огреб. Ну, зато немного стало легче. Хм, выходит все таки в этой психологии что то есть. Да и меня в итоге отпустили, и я месяц провел с ней, в последние дни её жизни. Я улыбнулся, посмотрев на выцветшую фотографию бабушки. Там она улыбалась. Она всегда улыбалась, шла с улыбкой по жизни. И с ней же боролась со всеми трудностями. Она, как говорила про себя, из поколения миллениалов, и смеясь, добавляла, что это обязывает. Лишь после ее смерти я нашел у нее несколько военных наград. Оказывается, она была медсестрой на Прибалтийской Линии. Именно тогда чуть не началась Третья Мировая война.
Так, просидев еще около получаса, вспоминая эпизоды из детства, я встал и принялся за работу.
"Главное, что бы был порядок в голове и сердце, а мусор снаружи убрать не трудно", - так часто любила повторять бабушка. Вот и я, обретя внутреннее спокойствие, принялся за работу. Начало уже темнеть, когда я закончил наводить порядок на кладбище вокруг могилы. И наконец, начав напоследок протирать уксусом бронзовую рамку вокруг фотографии, я даже зажмурил глаза, а после снова их открыл. Наваждение не прошло. На рамке вкруг начали проявляться огненные буквы: «ВРЕМЯ ПРИШЛО».
Глава 2. Призраки прошлого и демоны настоящего.
Несмотря на то, что нетерпение разрывало меня, я шел не спеша и осторожно по заброшенной деревне. Десятки перекошенных домов без стекол смотрели на меня своими темными провалами. Где-то сгнила и обвалилась крыша, а пара саманных домов и вовсе сложились, как карточный домик, торчали сгоревшие остовы домов. Их силуэты лишь слегка проглядывались из-за бурьяна вокруг. Не лучше во дворе с травой обстояло и у дома бабушки. Единственное, что ставни были крепко закрыты, а дверь целая и невредимая была заперта на амбарный замок. Ключ, как всегда, нашелся под камнем у крыльца. За эти годы он слегка потемнел, но на нем не было и следа ржавчины.
«Блин, умели же раньше вещи делать», — подумал я, глядя на этот старинный замок. Весь в каких-то узорах и знаках, рисунки птиц и зверей, деревьев и травы — он был своего рода произведением искусства. А еще было ощущение, что он вечный, ведь я его помню всю жизнь, а, как рассказывала бабушка, этот замок достался ей еще от ее прабабушки, а откуда та его взяла, неизвестно никому. В детстве и юности мне никогда не удавалось его открыть, как я ни пытался. Бабушка же это делала всегда играючи и любила говорить, что научусь открывать, когда придет время. Вставив ключ в замок, я приготовился к мучениям, но ключ провернулся в ту же секунду, дужка откинулась, и замок оказался у меня в руках. Ну что ж, бабушка как всегда оказалась права. Сделав вдох и собираясь с духом, я сделал шаг в дом.
Я наконец-то дома! Именно здесь мне было действительно хорошо, спокойно и уютно, и именно с этим местом у меня были связанны самые теплые воспоминания детства. Тогда еще здесь была населенная деревня в двести дворов, и бабушка вытащила меня из лаборатории не без помощи правозащитников и первоклассных юристов. Она подняла такую шумиху, что была проведена военная операция по спасению детей силами ООН против Альянса. В итоге нас (на тот момент нас осталось 9 детей, хотя изначально было 178) развезли по домам: к родителям (если живы были) или, как меня, к ближайшим родственникам. Здесь я впервые, можно сказать, ощутил вкус детства. Играл, бегал, веселился, пошел в нормальную школу (в 11 лет), нашел друзей и врагов, первый раз влюбился в девчонку и с ней в 16 лет впервые поцеловался, у меня завязались отношения, любовь, а буквально через полгода за мной приехали...
*****
Человек зашел во двор и сразу направился к дому. В дверях уже стояла бабушка, которая, подперев руками бока, сурово глядела на него.
- Пошел прочь! Тебе здесь не рады, Гектор, – сказала бабушка.
Нежданный гость подошел почти вплотную к бабушке и поглядел ей в глаза.
Вы знаете, Настасья Яковлевна, что это неизбежно. Ему придется туда поехать. На этот раз решение принято на самом верху, иего не отменить. Единственное, что только условия теперь будут совсем иные.
- Какие иные!!! – бабушка перешла на крик. – Он только начал забывать тот кошмар, перестал вскрикивать по ночам! И снова отдать его вам, палачам, в руки!!! Да я лучше умру!!! Да я вас...
Я тихо подошел и встал позади бабушки. Она редко когда кричала, а сейчас была в бешенстве. Мне даже показалось, что вокруг нее воздух будто задрожал. А в глазах незваного гостя начало проявляться что-то похожее на страх. Я же знал, что они придут за мной, давно знал.
- Я пойду.
Это всё было ожидаемо. Деревня хоть и в отдалении, но интернет в каждом доме, и что в мире творилось, мы видели, а творилась ж...па!! Семицвет не угас, а переродился. 1,5 миллиарда человек уже погибло. Это был уже не тот вялотекущий вирус. Теперь время жизни сокращалось максимум до трех месяцев. И как следствие — просто паника во всем мире, карантин введен повсеместно и максимально строго. Люди были в состоянии постоянного страха, от чего творили дикие и безрассудные вещи. Военное положение было введено во всех странах Содружества, контингент ООН был приведен в боевое положение, в странах Латинских концессий были зачищены, а проще говоря, выжжены все фавелы как источник заразы и антисанитарии. Мир был на грани безумия, и тут же появились, а где и возродились секты Третьего пришествия, Судного дня, а также всякие пророки, кричащие о конце света, об апокалипсисе и что мы просто все умрем. И тут вдруг опять вспомнили про нас — выживших проекта «Радуга».
- Я пойду.
Бабушка обернулась и встретилась со мной взглядом. Я стойко выдержал ее взгляд. Она сама говорила, что если ты прав, то не отступишь, и я не отступил.
— Я пойду. Ты же знаешь, что так надо. Иначе нельзя!
Она разом будто сдулась и, повернувшись ко мне, обняла.
Посмотрела мне в глаза и, будто что-то прочитав в них, сказала:
- Иди!
А после сняла ладанку со своей шеи и одела ее мне.
— Пусть всегда будет с тобой. Она всегда напомнит, кто ты.
*****