Страница 2 из 19
Я хлопнул товарища по плечу и нажал кнопку наверх. Лифт тронулся и отсчет от минус 13 этажа начался. На минус третьем этаже я вышел и отправился к кабинету Главного. Там меня уже ждала небольшая делегация во главе с Четвертым.
- Мистер Иванов, вы не спешили, - рядом с Четвертым нарисовался мой куратор. Мерзкий по характеру тип с говорящей фамилией Рабинович и деловой хваткой, как у бульдога. Если дело пахнет выгодой, то он там.
- Абрам Сигизмундович, добрый день, – поздоровался я, - как хорошо, что вы здесь.
- Молодой человек, нехорошо заставлять такое количество людей ждать. Мы вас безмерно уважаем, ведь вы были одним из первых, кто принял участие в нашем проекте. Вы ведь пошли добровольцем, и вот уже без малого 15 лет мы с вами вместе. Вы для нас не чужой человек. И хоть вы и не доработали годовой контракт, все равно было принято решение выплатить вам всю сумму полностью и небольшую надбавку, за, так сказать, выслугу лет.
- Спасибо, Абрам Сигизмундович, – только я и сказал, в то время как уже мысленно погрузился в воспоминания прошлого.
"Пятнадцать лет, - сказал он, - как бы не так! 25 – не меньше, а ведь мне 32 скоро исполнится. В тот момент, когда пришел «Семицвет», считали дни жизни и молились даже атеисты. Говорят, в средние века чума уничтожила две трети населения Европы. «Семицвет» не пощадил бы в то время, наверное, никого. А ведь по рассказам бабушки, к тому времени, в начале 21 века, люди пережили уже десяток крупных эпидемий: таких, как коронавирус, мутировавшая Эбола, Люксембургская чума, Японская оспа . Все знали меры безопасности, проводили профилактические мероприятия. Услуга дезинфекций рабочих и жилых помещений стала одной из самых востребованных. И все равно он пришел. Сначала ненавязчиво ты заболеваешь вроде как ОРВИ. Лечение всем знакомое и все нормально - ты идешь на поправку, а после – все по новой. И снова температура, слабость, кашель... В общем, все стандартно, вот только ты не поправляешься. И длится все это, пока ты не умрешь. Продержишься год – значит год, полтора – значит полтора. Два никто не выдерживал. Отказывало сердце, или печень, или человек сходил с ума, прекращал пить лекарства, а то и просто заканчивал жизнь самоубийством."
Среди заболевших оказалась и моя мать. К тому времени она знала, что это – приговор, но по рассказам бабушки, держалась из-за всех сил, ведь была беременна мной. Про отца я ничего не знал. Он заболел раньше, чем узнал о беременности мамы, и скорее всего исчез в застенках инфекционных приемных пунктов. В то время всех больных хватали и насильно увозили туда. Это было место, куда увозили больных для изоляции, а по факту - только умирать.
Туда же увезли и маму практически перед родами. Там я родился. Говорят, мама продержалась еще месяц, ну а после, у нее отказало сердце, а меня забрала бабушка. Я был, наверное, единственным человеком, который вышел из этого места живым и здоровым.
Тут мои воспоминания были грубо прерваны Рабиновичем, который вдруг побледнел и вскрикнул:
- У вас кровь!!!
- Спокойно, Абрам. Ты в клинике находишься, а здесь кровь – это наша работа, – проговорил Четвертый басом.
Я же в этот момент осматривал себя в поисках места, где Рабинович увидел кровь. Осмотрев для начала бок, и не найдя на нем никаких повреждений, оглядел руки, и тут мой взгляд упал на ладанку бабушки, которую она мне подарила практически за месяц до своей смерти. На ней сейчас красовалось кровавое пятно, которое я изначально не заметил и еще обрадовался, что капли крови с катетера не попали на одежду. Взяв платок из кармана, я попытался очистить реликвию, но кровь будто впиталась в дерево и никак не хотела счищаться. Неизвестно сколько времени я бы на это потратил, потому что в тот момент для меня не было более важной вещи, чем очистить подарок, доставшийся от самого дорогого человека в моей жизни. Но тут в дело вмешался Четвертый.
- Мистер Иванов, пройдемте в мой кабинет, – сказал он и, не дожидаясь меня, зашел туда. Я же пошел следом, а за мной пытался войти Рабинович, но был остановлен охраной.
Оставшись один на один с Четвертым, я начал осматривать обстановку. Хм, за 15 лет тут ничего не изменилось. Именно тогда, 15 лет назад меня вновь привезли в эти лаборатории, но уже не в качестве лабораторного материала, а как «добровольца». Мне даже начали платить, вот только суммы этой оплаты были смехотворны, а те процедуры, что над нами проводились, скажем так, иной раз, были сопоставимы с пытками инквизиции. Со временем всё поменялось, но осадок остался.
-Вы не расстроены, – даже без намека на вопрос сказал Четвертый, - мы давно за вами наблюдаем. Что же вас не устраивало у нас? Мы создали для всех пациентов идеальные условия. Вы слабо ограничены режимом, у вас есть доступ к множеству развлечений совершенно бесплатно. Но вы бы все равно ушли. Даже если ваши тесты показали высокий уровень антител, вы бы не стали продлевать контракт. Ну что же, мистер Иванов... как говорят у вас на родине, «бойся желаний своих - они могут и сбыться». У вас сбылось. Вас здесь больше ничего не держит и не... гхм, защищает. Прощайте, мистер Иванов.
С этими словами Четвертый протянул мне планшет, где я, приложив палец к датчику и посмотрев в окно биометрического сканера, подтвердил закрытие контракта, инициированного клиникой. Единственное, что он сделал перед моим уходом - произвел последний отчетный забор крови в своей небольшой лаборатории, прямо у себя в кабинете.
Ну вот и всё. Снова лифт уже на 12 этаж и вертолетная площадка. Горный воздух Швейцарии - это что-то с чем то. Пожалуй, это то немногое, по чему я буду действительно скучать. Там меня уже ждал военный планер, куда были загружены все мои вещи и находилось несколько солдат для сопровождения. Ну а что вы хотели – подобные биолаборатории давно находятся под ведомством вооруженных сил ООН. Семицвет позволил Организации Объединенных Наций сплотить всех вокруг себя, объединить ресурсы как финансовые, так и интеллектуальные. Привлечь все резервы, а так же обзавестись зубами. Теперь ООН действительно сила, которой управляет совет Семнадцати. Она имеет довольно крупный контингент войск в различных областях мира, который среагирует жестко и эффективно на любую агрессию по отношению к свободе или суверенитету других стран.
А я же в данный момент наслаждался спокойствием и свободой. Прямой рейс из Берна в Москву, а после из Москвы в Новосибирск. Далее, купив внедорожник, прицеп к нему и кучу необходимых на первое время вещей, я проехал свыше 400 км до кладбища заброшенной деревни к одинокой могиле.
-Ну, здравствуй, бабушка.