Страница 4 из 68
3.
Элеонора, морщась от боли, пыталась нащупать на тумбочке минералку или хотя бы тапок, чтобы прихлопнуть источник звука. Но рука натыкалась на шелк и кружева. Она сфокусировала взгляд и замерла.
Перед ней, у окна, стоял Мужик. Спина — сажень в плечах, белая рубашка была так натянута, что швы трещали, узкая талия, идеальная осанка. Солнечный свет падал на его затылок, создавая нимб над каштановыми кудрями.
— Ух ты! Какой… — выдохнула она, забыв про похмелье.
И тут «комар» у самого уха выдал в панике:
— Стой! Не обольщайся! Это герцог Адриан де Морт, я его прописала как главгада! У него под этой рубашкой татуировка в виде черепа и характер как у бешеной мясорубки! Сейчас он повернется и скажет: «Наконец-то ты очнулась, дрянь».
И в этот момент Эльку пробило на вопросы, пока мысленные: «А ты вообще где? И откуда такой противный писк? Мы столько выпили? Ну и где мы теперь?»
Элька замерла, глядя на великолепную спину герцога. Но в висках пульсировал молот, а в ухе зудел знакомый, хоть и карикатурно тонкий голос подруги-авторши.
Начался невидимый, мысленный диалог, который подозрительно напоминал ор:
— Слышь, «голос совести». Ты где?! — Элька пыталась не шевелить губами, чтобы мужик у окна ничего не заподозрил. — Мы что, реально палёным коньяком траванулись? У меня галлюцинации с писклявым тембром? Откуда звук, мадам?!
— Я не галлюцинация! — донёсся возмущенный писк. — Посмотри на плечо, только медленно! Не спугни мужика, он сейчас должен выдать пафосный монолог про родовое проклятие.
Элеонора скосила глазом на свое правое плечо и… увидела ЭТО. На кружевном воротничке сидело существо размером с зажигалку. У этого кошмарика были прозрачные стрекозиные крылья, блестящее платьице и — самое страшное — лицо ее лучшей подружки, только сильно уменьшенное и ооочень злое.
— Твою ж маковку… — Элька чуть не поперхнулась. — Ты почему такая мелкая? И почему у тебя крылья, как у мухи-переростка? Где мы? Это что, вытрезвитель для косплееров?
— Это не вытрезвитель, это мой бестселлер! — фейка-авторша вцепилась крошечными ручками в брошь на груди подруги, чтобы не свалиться. — Помнишь эту брошь? Она сработала и нас притянуло в мою книгу. Ты теперь — леди Элеонора, главная героиня, владелица убыточной таверны и жена вот этого шкафа у окна. А я… я, кажется, «вписалась» в духа-наставника, но с ростом не угадала.
В этот момент герцог начал медленно оборачиваться. Его профиль был настолько идеален, что ггшка (Элеонора) на секунду забыла про похмелье и подругу-насекомое.
— Слушай, — зашептала Элька, завороженно глядя на мужика, — Если это твой бестселлер, то почему ты мне раньше не сказала, что у тебя такие… габариты прописаны? Я, кажется, готова простить тебе и крылья, и похмелье.
— Не смей! — запаниковала авторша. — Он сейчас скажет, что ненавидит тебя. По сценарию ты вчера пыталась отравить его любимую лошадь.
Адриан развернулся полностью, его ледяной взор упал на ггшку. Он открыл рот, чтобы сказать ту самую фразу…
Его лицо — эталон холодного высокомерия: идеальные скулы, ледяные глаза и губы, искривленные в презрительной усмешке. Он не замечал фейку, которая в ужасе вцепилась в кружева на плече ГГ.
— Наконец-то ты соизволила обратить на меня внимание, Элеонора, — уронил он голосом, от которого у нормальной читательницы должны были поскакать мурашки. Но у нашей героини только сильнее стрельнуло в висках. — Твоя вчерашняя выходка была последней каплей. Ты никчемна. Ты позор этого дома. Твои жалкие попытки привлечь мое внимание вызывают лишь брезгливость.
Он сделал шаг вперед, возвышаясь как скала над героиней, сидящей на стуле.
— Запомни, ты мне не жена. Ты — досадная ошибка моего отца. Можешь тратить мои деньги, можешь пить свой дешевый херес до беспамятства, но никогда... Слышишь? Никогда не смей даже смотреть в мою сторону своими пустыми глазами.
А в это время во внутреннем эфире (связь подруг):
— О-о-о, пошла жара! — восторженно запищала фейка на ухо ггшке. — Глава третья, сцена «Ледяной душ»! Видишь, какой он властный? Какой конфликт! Сейчас ты должна расплакаться и умолять о прощении. А я в тексте напишу, как твоя слеза катиться по бледной щеке…
Элька, у которой во рту всё ещё свирепствовала «пустыня Сахара», а в голове бил набат, медленно перевела взгляд с пафосного герцога на микроскопическую подругу.
— Слышь, писательница, — мысленно прорычала она, игнорируя застывшего в красивой позе Адриана. — Ты серьезно? Ты вот этот набор штампов называешь «бестселлером»? Он только что сказал, что я «пустоглазая ошибка»?
— Ну да! Это же троп «от ненависти до любви»! — защищалась Катька, поправляя сбившиеся крылышки.
Всё это время герцог де Морт ждал истерики. Он замер в позе «я ухожу, но посмотрите, какой у меня… не только профиль».
Элька облизала пересохшие губы, и не глядя в ледяные глаза выдала:
— Водички бы…
Герцог застыл. Такого в рукописи не было. Не дождавшись рыданий, он зашел на второй круг. Достал из-за пазухи свиток с сургучной печатью (в ромфантах без свитков никуда).
— Довольно! — рявкнул он, сверкая глазами. — Твое бесстыдство не знает границ. Вот приказ о твоем изгнании. Ты отправляешься в самое захолустье империи, в старую, проклятую таверну. Вон из моего замка! Вон из моей жизни!
Внутренний чат (эфир):
— Да! Да! — радостно подпрыгнула фейка на плече. — Вот он, каноничный пинок под зад! Сейчас ты должна вскрикнуть: «О нет, Адриан, пощади!» — схватиться за сапог и оросить его слезами. Давай, Эля, плачь! Сюжет требует драмы и таверны!
Элеонора, вместо того чтобы падать, прищурилась. Похмельный туман рассеялся, уступая место чистому женскому любопытству. Она медленно обвела взглядом мужчину, застывшего в позе «карающей длани». Мысленно прошептала, игнорируя протянутый свиток:
— Слышь, писательница, ты только оцени этот разворот плеч. А задница? Ты вообще видишь, как на нем сидят эти кожаные лосины? Это же чистый секс на ножках. И ты хочешь, чтобы я променяла вот ЭТО на гнилую таверну с крысами и шваброй?
— Эля, ты с ума сошла?! — авторша в ужасе замахала крыльями. — Он же абьюзер! Он тебя ненавидит! У него по сюжету ледяное сердце! По канону ты должна страдать и восстанавливать бизнес с нуля.