УПС, ПОЛОМАЛИ!

17.

Гертруда в углу громко и выразительно взвыла, у бабы сдали нервы.

Катька решительно смахнула белок со лба. В её представлении это было не фиаско, а «высокотехнологичные испытания в экстремальных условиях».

— Ничего вы не понимаете! — заявила она, любовно поглаживая затихающее «жужжало». — В двадцать первом веке скорость — это всё. Просто прибор требует... э-э... калибровки пользователя. В жизни тоже так бывает: или ты крутишься, или тебя размазывает по потолку.

Оставив кухарку наедине с яичными сталактитами, бедовая героиня подхватила юбки и направилась к выходу. У неё в голове уже созрел новый план. Ей срочно были нужны еще кое-какие мелочи, которые превратят это средневековое болото в уютный хай-тек.

Через полчаса она уже стояла у мастерской гончара Шлака, вдыхая густой запах сырой глины.

— Значит так, — Катька ворвалась в лавку к гончару, — мне нужны формы для маффинов. Шесть штук в одной связке, и чтобы дно вынималось. И сепаратор.

Шлак, который всю жизнь лепил только кривые кувшины для эля, посмотрел на её чертеж и замер статуей.

— Госпожа... Чтобы дно... отдельно от горшка? — он осторожно потыкал пальцем в пергамент, боясь заразиться безумием. — Это же сосуд без души! Из него же всё вытечет, не успев воздать хвалу вашему чревоугодию.

— Если у тебя что-то вытечет, моя кухарка тебя лично в этой печи запечет, — отрезала ходячая катастрофа. — Это будет высокотехнологичная керамика. Сделай стенки тонкими, как твои оправдания перед налоговой, и покрой их такой скользкой глазурью, чтобы на ней даже муха поскользнулась.

Гончар нервно сглотнул. В его мире горшок был чем-то монументальным, в чем можно хранить капусту десятилетиями, а не деталью от конструктора.

— А вот эта... штука с носиком? — он указал на эскиз сепаратора. — Зачем в миске дырка посередине? Вы собрались кормить кота через трубочку?

— Это для яиц, Шлак! — авторша всплеснула руками. — Сюда разбиваешь яйцо, желток остается сверху, а белок стекает вниз. Понимаешь? Раз-де-ле-ние!

Шлак попятился, прикрывая себя ладонью, будто инквизиторша собиралась разделить на части и его.— Разделять то, что курица соединила в скорлупе? Госпожа, это же... противоестественно. Птица старалась, упаковывала, а вы хотите дырявое блюдце?

— Я хочу пышный бисквит, а не лекцию о чувствах курицы, — баба перешла в наступление. — Значит так. Мне нужны шесть маленьких стаканчиков, соединенных вместе, чтобы они выглядели как один цветок. Но дно у каждого должно выталкиваться пальцем вверх.

Гончар представил процесс. Он лепит горшок, а потом... сознательно вырезает у него низ. Сердце ремесленника облилось кровью.

— Это будет стоить втрое дороже, — быстро сориентировался он, поняв, что на безумии можно заработать. — За моральный ущерб и работу над «дырявой» посудой. Но учтите. Если вы зальете туда воду и затопите кухню — я не виноват.

— Если я залью туда воду, я буду дурой, а если ты не сделаешь гладкие стенки — ты будешь безработным калекой, — ласково пообещала авторша. — Приступай, Шлак. Твори историю.

Потом она направилась к алхимику требовать «экстракт ванили».

Когда Катька возникла на пороге, Пых как раз стоял над огромной ретортой, пытаясь уговорить кусок свинца хотя бы немного пожелтеть от стыда.

— Ваниль? — Пых моргнул, и с его кустистых бровей посыпалась серая пыльца. — Госпожа, вы ошиблись дверью. Яды — направо, философские камни — прямо по коридору, мази от мужского бессилия — в подарочной упаковке под прилавком. Но ваниль? Это же... это же кулинария?

— Именно, — новаторша бесцеремонно отодвинула в сторону банку с надписью «Глаза тритона (сушеные, не моргать)» и водрузила на стол свой список. — Мне нужен концентрат. Чтобы один пшик — и во рту вкус мечты, а в голове — чистота, как в камере твоего будущего следователя.

Пых вздрогнул. Упоминание следователей в сочетании с фамилией де Морт действовало на местных магов как ледяной душ на кота.

— Но ваниль требует спиртовой вытяжки, — прошептал он, опасливо оглядываясь на запертую дверь. — Если инквизиция узнает, что я перевожу чистейший ректификат не на эликсир невидимости, а на «запах мечты», меня лишат лицензии на превращение чего угодно во что угодно.

— Пых, дорогой, — инквизиторша наклонилась к нему, и алхимик невольно учуял аромат её решимости, смешанный с запахом утреннего кофе. — Если ты мне её не сделаешь, я скажу своему мужу, что твоё золото — это просто крашеный свинец. А если сделаешь — я пришлю тебе коробочку того, что получится. Ты когда-нибудь ел облако?

— Я ел сушеный мухомор в студенческие годы, — честно признался Пых, — Но облако звучит... менее травматично.

— Вот и договорились. С тебя — экстракт ванили, вытяжка миндаля и что-нибудь для подъема теста. Только без побочных эффектов. А то в прошлый раз у булочника от твоих дрожжей пирожки начали левитировать и пытались улететь на юг.

Пых вздохнул и потянулся за самой чистой колбой. Глядя, как баба деловито проверяет чистоту его весов, он понял: золото из свинца — это ерунда. Настоящая магия начинается там, где женщина решает, что этому миру катастрофически не хватает кексов.

Писательница рассчитала, что суровому Шлаку понадобится дня три (два из которых он будет просто смотреть на чертеж и плакать), а Пых управится за ночь, так как дистилляция спирта — это единственное, что у него всегда получалось идеально.

Пока мастера боролись с законами физики и здравого смысла, Катька дошла до своей таверны «Гарцующий фазан» и замерла. Перед глазами раскинулся гектар... нет, целых сорок соток абсолютного ничего.

Остановившись у забора, новоявленная трактирщица окинула критическим взглядом пустырь, заросший лопухами размером с щит инквизитора. В типичном ромфанте героиня в этот момент должна была изящно взмахнуть рукой, и земля сама бы разрыхлилась, а сорняки самоуничтожились от одного вида её магического маникюра. Но у Катьки из магии пока была только неиссякаемая наглость и две руки, которые уже чесались что-нибудь «облагородить».

— Так, — пробормотала она, прикусив губу. — Здесь у нас будет аптекарский огород с розмарином, тут — плантация клубники размером с кулак кузнеца, а вдоль забора пустим шпалеры с грушами.

— О, явилась, — пропищала крылатая зануда, зависнув на уровне Катькиного носа. — Ну что, герцогиня недоделанная? Всех мастеров распугала? И что ты на пороге-то замерла?