Страница 2 из 68
2.
Элька честно попыталась вспомнить, но в глазах отразилась лишь пьяная пустота и коньячные блики.
— Вот видишь! — писательница всплеснула руками. — Ты даже не открывала книгу, которой я горжусь больше, чем своим дипломом. Элька, ты не читала «Право на реванш»? Серьезно? Я там три главы только рецепт приворотного рагу расписывала из борща, а ты... Да там же про нас с тобой, только декорации другие. Да там же не мужик, там.. там ходячая катастрофа в кожаных штанах.
Она сделала большой глоток коньяка и прищурилась:
— Это не просто какой-то там «бывший». Там такой экземпляр, что его в палату мер и весов нужно ставить как эталон козлиного обаяния. Я его выписывала так, что сама влюблялась и ненавидела по три раза за главу. А ты даже не открыла! Сидишь тут, мой новый черновик по косточкам разбираешь, а главного-то секс-символа королевства и в глаза не видела.
— И вот такого породистого кобеля, — авторша назидательно подняла палец, — Ты, Элечка, бессовестно проспала.
Элька, уже заметно подобревшая от коньяка, мечтательно уставилась в потолок.
— Титан, говоришь? И искрит?.. — она прикусила губу и вдруг хихикнула. — Слушай, а ведь по закону жанра нам бы сейчас такого... в реальную жизнь. Хотя бы на недельку.
— На неделю? — писательница хмыкнула, взбалтывая остатки янтарной жидкости в бокале. — Мало. Его надо к батарее приковать. Чтобы не сбежал раньше времени, пока мы... ну, пока мы не решим, что с ним делать.
— К черту батарею! — Элька решительно отодвинула тарелку и подалась вперед, блестя глазами. — Ты же сама сказала: он — трагедия! Значит, нам такой и нужен. Чтобы заперли его, отобрали ключи и никаких шансов на побег, пока мы... ну, пока мы не налюбуемся.
Авторша прищурилась, представив своего героя в тесном пространстве кухни.
— Представляешь, — подхватила она, — Сидит такой весь из себя порочный, смотрит волком, а деться некуда. Метафизика сломана, магия заблокирована, из оружия — только половник. И он медленно понимает, что его единственное спасение — это слушаться хозяйку.
— И чтобы смотрел так, — добавила Элька, — Будто мы — его главная кара и единственная награда одновременно. Эх, ну почему в жизни такие экземпляры не попадаются? Чтобы и мужик — огонь, и сбежать не мог, пока не перевоспитается до состояния шелкового постельного белья?
Они замолчали на секунду, синхронно вздохнули и, не сговариваясь, чокнулись бокалами за то, чтобы книжные трагедии хоть иногда заглядывали к ним на коньяк.
— Подожди, — авторша вдруг засуетилась и начала азартно рыться в своей бездонной сумке, вышвыривая на диван чеки, помаду и ключи. — Где-то она была...
Наконец, на свет была извлечена потемневшая от времени брошь, купленная за копейки на пыльной барахолке. Вещица тускло блеснула в свете лампы.
— Гляди. У моей героини в «Праве на реванш» точно такая же. Это не просто бижутерия, Элька, это — мандат. Дает право владения таверной и, если верить легенде, магическую власть над персоналом.
Элька осторожно потрогала пальцем холодный металл.
— Намекаешь, что если я её приколю, то твой «Титан» материализуется здесь с половником наперевес?
— Почти, — писательница загадочно улыбнулась и поднялась с места. — Но для активации нужен катализатор. Сейчас я тебе приготовлю то, на чем у меня полкниги держится. Фирменный коктейль «Слезы дракона».
Она решительно направилась к холодильнику, распахнула его и критически осмотрела содержимое.
— Так... Вместо эссенции огненного корня возьмем вот этот сомнительный соус чили. Вместо слез девственного дракона — вчерашний рассол... или нет, лучше вон тот лимонад, он уже почти выдохся, как раз до нужной плотности. А вместо лунной пыли... Есть сахарная пудра, соль, перец. А чего мелочиться-то? Химичить, так химичить. Сыпем всё.
— Только учти, — авторша сгрузила «ингредиенты» на стол, — В книге этот коктейль называли «билетом в один конец». Титан мой после первого бокала три дня не мог вспомнить, как его зовут, зато вспомнил, что он безумно, до судорог хочет мою ггшку.
Элька с сомнением потыкала вилкой в соус чили.
— Погоди, а противоядие? — она подозрительно прищурилась. — Если я сейчас это выпью и меня накроет неконтролируемым желанием выйти замуж за ближайшего кобеля, у тебя есть чем меня откачать?
— В романе противоядием служил поцелуй истинной любви, — Катька невозмутимо смешивала рассол с лимонадом, создавая жидкость пугающего мутно-розового цвета. — Но в наших реалиях, я думаю, сработает порция активированного угля или еще пятьдесят грамм чистого коньяка.
Она торжественно капнула соуса в бокал. Смесь предательски зашипела.
— Смотри, — прошептала авантюристка, — Искрит! Точь-в-точь как в главе, где мой Титан прижал хозяйку таверны к стойке и заявил, что пришел за долгами. Правда, в книге это пахло жасмином и опасностью, а у нас...
— А у нас пахнет так, будто дракона сильно укачало в овощном отделе, — закончила Элька, но бокал всё-таки придвинула ближе. — Ладно, лей свои «Слезы». Если я после этого начну видеть Титанов, чур я первая выбираю, кто его будет перевоспитывать.
— Какие там «Слезы», — авторша со стуком поставила пустой бокал, — Это не слезы, это уже настоящие рыдания дракона-алкоголика!
Элька, зажмурившись, мужественно проглотила бурое варево. В горле у нее явно происходила эпическая битва между соусом чили и выдохшимся лимонадом.
— Искрит… — просипела она, хватаясь за горло. — Мать, у тебя в книге герой выжил после этого? Потому что я чувствую, как мой внутренний Титан только что подал в отставку.
— Выжил и даже… и даже… — Катька запнулась, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться вокруг старой броши, лежащей на столе.
Брошь в свете кухонной лампы вдруг показалась невероятно огромной и сияющей, как настоящий артефакт. Они обе уставились на нее, затаив дыхание. Коньяк, смешанный с «магическим коктейлем», нанес решающий удар по реальности.
— Смотри, — прошептала авторша, роняя голову на сложенные руки, — Она светится… Сейчас таверна откроется…
— Угу, — отозвалась Элька, сползая щекой на скатерть прямо рядом с брошью. — Только чур… чур Титан моет посуду…
Элька мягко «стекла» со стула, аккуратно уложив голову на кухонный уголок. Писательница продержалась на секунду дольше: она успела увидеть, как брошь на столе двоится и троится, превращаясь в сияющие врата. С тихим вздохом облегчения она последовала за подругой в глубокий, беспросветный обморок, больше похожий на внезапную магическую кому.