Страница 8 из 14
Глава 3
– Добрый день, босс. Я разбудила?
Голос Дэвис звучит раздражающе бодро. Я не сплю, но ей об этом знать не надо.
– Сколько времени?
Я переворачиваюсь, смотрю на часы. Одиннадцать ноль шесть вечера. Я откидываю одеяло и спускаю ноги на ковер, размышляя о том, что ковер надо бы почистить или хотя бы хорошенько пропылесосить. Он кремовый, этот ковер, и на нем видно даже крохотное пятнышко грязи, но его захотела купить Рэйчел. «Деревянные полы будут где угодно, кроме спальни», – сказала тогда она. В комнате еще сохранился след женского присутствия: изысканная люстра и богато украшенное зеркало над туалетным столиком, пушистый коврик из овчины в изножье кровати, пуховое одеяло в цветочек, которое я неделями не стирал, и шторы с таким же рисунком. Но постепенно он исчезает, частичка за частичкой, и я уже чувствую, как моя квартира все больше напоминает холостяцкую берлогу, становясь жалкой и неопрятной. Как и большинство женщин, Рэйчел хранила домашний очаг во всех смыслах; теперь же, когда ее не стало, у меня нет ни времени, ни желания заниматься украшательством.
– Поздно, – говорит Дэвис. Я мысленно издаю стон. В последние дни я плохо спал, а когда мне все же удавалось ненадолго прикорнуть, меня начинали преследовать сны – живые и яркие сны, едва ли не психоделические, – поэтому я просыпался вымотанным.
Я зеваю, чешу затылок, ощущаю запах своего кислого дыхания. Я догадываюсь, что Дэвис собирается сказать мне, и одновременно прикидываю, будет ли у меня шанс принять душ.
– Ну, давай…
– Убийство, босс. Кедровый тупик, тринадцать. Тело мужчины. Роберт Миллс, тридцать один год. Вызов только что поступил.
– От кого?
– От жены.
– Его нашла жена?
– Она вызвала нас. Мы едем туда.
– Ты сказала «убийство»…
– У него перерезано горло, босс, рана идет через всю шею, и у него много колотых ран. Жена была в истерике. Похоже на бытовуху. Вам бы тоже приехать туда. Вудс потребовал, чтобы вы…
– Кто сейчас на месте преступления? – Я перебиваю ее на полуслове.
Дэвис молчит, и меня охватывает ужас, потому что я, кажется, знаю, что она сейчас скажет.
– Мартин, босс.
Я закрываю глаза и мысленно чертыхаюсь. Дилейни. Иначе и быть не могло. Я не виделся с ним с дела «Златовласки», над которым мы вместе работали: искали серийного убийцу – женщину. То дело иногда появляется в моих снах: оно едва не стоило мне работы и вынудило меня уйти в годичный отпуск. К тому времени, когда я вернулся в участок, Дилейни уже перевели в другое место, и я, если честно – а я всегда стараюсь быть честным, – стал чувствовать себя от этого значительно лучше. Я как-то сразу невзлюбил Дилейни, а в полиции, да и в любой другой сфере моей жизни, мало людей, про которых я могу сказать то же самое. Обычно я стараюсь узнать человека получше, прежде чем решить, что он мне не нравится. Дилейни же оказался исключением из этого правила. Я представляю его наглую, самодовольную смазливую физиономию и чувствую опустошение от сознания, что скоро увижу ее воочию.
– Понятно. Тринадцатый дом, говоришь?
– Да, босс. Несчастливое число.
Судя по всему, оно оказалось несчастливым для Роберта Миллса.