Дом Фрэнка

Иветта широко улыбается и взлетает с места, трепеща крохотными крылышками. Она накладывает в еще одну тарелку внушительную порцию еды, и я борюсь с искушением ей помочь. Половник и сервировочные вилки слишком велики для ее рук. Но Иветта ловко наполняет тарелку курицей и картошкой, не испытывая ни малейших затруднений.

– Да здравствует целительная сила природы! – разносится по дому громкий голос, а затем на пороге столовой появляется и его хозяйка – одетая в черное, вымокшая до нитки. Вода стекает с нее ручьем и собирается в лужу под ногами. – Ах, как вкусно пахнет, Ив! Спасибо!

Во рту у нее сверкают по-волчьи длинные зубы, ослепительно-белые, а кожа темная, и в тусклом свете мне поначалу кажется, что она коричневая – но стоит женщине подойти поближе к столу (оставляя за собой мокрый след, ага), и становится видно, что она на самом деле фиолетовая. И зубы у нее не просто длинные, как у волка. Это самые натуральные клыки.

– Ты куда намылилась в таком виде? – Хильда упреждающе поднимает руку. – Обсушись сначала.

Женщина вздыхает и водит рукой над головой, и над ее ладонью собирается крохотный смерч. Она прогоняет его вдоль всего тела, и одежда мгновенно высыхает. Мокрые кудряшки тут же распушаются облаком вокруг головы и плеч.

– На это всегда столько времени уходит! – ноет женщина.

– Меня это не волнует, – отрезает Хильда.

Незнакомка приподнимает кучерявую гриву, чтобы высушить волосы и спину, и я вижу острые уши.

– По-моему, тебе просто хочется посмотреть, как я тут и там себя трогаю, а, Хиль? – смеется она.

– Оли, перестань. Тут люди вообще-то кушают, – Хильда снова глубоко затягивается.

Наконец-то обсохнув, Оли устраивается в конце стола. Ее вид меня обескураживает, Фи, – все эти длинные клыки, фиолетовая кожа, острые уши… Она использует магию, но не произносит заклинаний и не пользуется каким-то особыми зельями. То есть она ведьма. И это явственно видно. Ведьма-дикарка, как и говорил Фрэнк. Но почему она так странно выглядит?

Взгляд Оли цепляется за меня буквально за секунду до того, как Иветта успевает поставить перед ней тарелку.

– Спасибо, Ив. – Ведьма снова переводит взгляд на меня и насмешливо хмыкает, принимаясь за курицу: – А ты у нас чьих будешь?

– Меня зовут Сэйка, – голос почему-то хрипнет. – Рада позна…

– Сочувствую. С таким серьезным имечком особо не разбежишься, – со смешком говорит она. – Ты из города, что ли? – Она замечает мои шелковые перчатки и улыбается шире, сверкая клыками. – Типа вся из себя цаца?

Я мрачнею.

– А вас как зовут?

Та отхлебывает вина и салютует мне стаканом:

– Оливия, но друзья обычно зовут меня Оли.

– Оли, может быть, ты прекратишь уже? – устало интересуется Хильда. – Когда восстановится электричество? Или мы так и будем сидеть в темноте всю ночь?

– Ну, с генератором я сделала все, что могла. Даже попыталась напитать его электричеством от грозы хоть немножко, но, кажется, моей силы тут недостаточно. Попробую еще разок оживить его утром. А до тех пор будем трапезничать как достопочтенные предки – в романтическом свете канделябров, – она поднимает стакан, и Иветта с готовностью чокается с ним собственным стаканчиком.

– Черти бы побрали эти грозы, – Хильда выпускает облачко дыма.

– Короче, – Оли поворачивается ко мне. – Что привело тебя в Ясеневые сады?

Интересно, сочтут ли меня остальные странненькой, если я сейчас схвачу тарелку и со всех ног убегу к себе в комнату, чтобы доесть ужин в полной темноте?

– Мне попала в руки листовка, – я тяжело сглатываю. – И мне нужно захоронить кое-чей прах.

– Не захоронить, а высадить, – уточняет Иветта. – Как семена. Чтобы из них выросло что-нибудь прекрасное.

Очень красивая формулировка, но она заставляет меня вспомнить, как ты лежала на смертном одре, и я неловко комкаю листовку. «Доставь меня туда, Сэй, – попросила ты тогда, – не хочу быть развеянной по ветру и забытой навеки. Я хочу, чтобы меня посадили. И из меня выросло что-нибудь прекрасное».

Твой голос всплывает в памяти, и сердце болезненно сжимается. Я отхлебываю вина, чтобы хоть немного разжать его. За столом становится как-то до неуютного тихо. Твой дух будто встает у меня за спиной, касается призрачной рукой, и я чувствую себя по-дурацки. Надо же было угодить в такую неловкую ситуацию. Это я приехала в Ясеневые сады. Это я наконец-то стала предпринимать какие-то действия для того, чтобы ты все-таки могла упокоиться с миром. И мне следовало быть готовой к тому, что в процессе придется рассказывать о тебе.

Пол опять слегка содрогается – Фрэнк возвращается в столовую.

– Этот эльф с каждым днем ведет себя все более странно, – заявляет он и, заметив Оли, улыбается: – С возвращением! Вы уже познакомились с Сэйкой?

Голос Фрэнка звучит как всегда гулко, но меня настолько переполняют эмоции, что я едва его слышу. Потому что на полном серьезе задумываюсь, не плюнуть ли на этот милый ужин, не схватить ли чемодан и не убраться ли отсюда ближайшим поездом, и черт бы с ней, с грозой…

Мне-то казалось, что я уже способна говорить о тебе, Фи, хотя бы упомянуть вскользь. Но сейчас даже вежливая улыбка отнимает у меня все душевные силы.

– Познакомились, – откликается Оли и тут же, слава всем звездам, меняет тему: – Кстати, Фрэнк, нам нужен новый генератор. Старый, похоже, решил окончательно нас покинуть.

– А Хильда не может сотворить новый? – интересуется Мерри. – Это же конструкция, так?

– Я – архитектор, – Хильда отхлебывает вина. К еде она почти не притронулась – похоже, вся ее диета состоит из выпивки и дыма. – Дизайнер. Я не могу просто взять и сделать генератор. Я же не кустарь какой-нибудь.

– Все в порядке, – Фрэнк поднимает лапу. – Я наскребу деньжат на новый. Получится ли до тех пор выжать из старого еще хоть что-нибудь?

– Ну, я попробую еще разок, – Оли пожимает плечами. – Но если налетит еще одна настолько мощная буря, то эта чертова железка точно не выживет.

– Пожалуйста, сделай, что сможешь.

Ужин продолжается, и я обнаруживаю, что он перестал казаться мне таким мучительным. Все едят и непринужденно болтают. Фрэнк обсуждает насущные задачи, которые необходимо выполнить. И только я сижу молча, изо всех сил стараясь не мешать застолью.

После еды все помогают убрать со стола, и я тянусь, чтобы собрать грязные тарелки, но натруженные ноги протестующе ноют. Фрэнк замечает, как неловко я двигаюсь, и подходит ближе.

– Мисс Сэйка, прошу вас, вовсе не обязательно это делать. Почему бы вам не отправиться наверх и не отдохнуть?