Страница 50 из 53
Аля и Лиза растерянно поздоровались.
– У вас телефончик найдется? – спросил «колобок».
Не дожидаясь ответа, он прошел к столу, схватил трубку, нажал несколько кнопок и стал напряженно вслушиваться в гудки.
– Юра! – радостно крикнул он в какой-то момент. – Да, всё в порядке. Передай Станиславу Павловичу, чтоб присылали машину. Да, двоих будет достаточно.
В этот момент мимо дверей несколько человек протащили медведя. Тот лежал на спине, откинув назад лапы, будто сдавался. Было невозможно поверить, что медведь – живой, он гораздо больше походил на чучело: обмякший и даже скучный. Мужики, тащившие тушу, тихо матерились, пытаясь ухватиться за сеть и веревки поудобнее.
Клетчатый оглянулся на эту процессию и снова перевел взгляд на девушек.
– Вот когда их так берешь, они тихие-тихие… – мечтательно сказал он, теребя рыжий ус.
Улыбнулся Але, подмигнул и вышел, однако тут же снова нарисовался в дверном проеме:
– Забыл представиться: меня зовут Александр Евгеньевич.
«Колобок» приподнял край несуществующей шляпы, и снова заулыбался так быстро, что казалось, будто никак не может прожевать большой кусок мяса – и поэтому вынужден бесконечно двигать челюстями.
– А зачем вы его ловили? – спросила Аля, опасливо поглядывая в сторону коридора.
– Ты что! – возмутилась Лиза. – Ты слышала, что медведи устроили в Порту?
– И что?
– И то… – Лиза запнулась на полуслове.
– Быть со своими, – пришел ей на помощь Александр Евгеньевич, продолжая жевать свое мясо, – не только правильно, но и выгодно.
И тоненько захихикал, слегка запрокинув голову. Аля смотрела на него с удивлением.
– Девушки, – вдруг сказал «колобок», резко подавив приступ веселья, – у вас ведь телефончик еще раз можно попользовать? Старому солдату надо звякнуть однополчанам.
Он схватил трубку и некоторое время говорил в нее какую-то очевидную ахинею. Але врезались в память слова «серценеть» и «мана» – последнее вообще больше похожее на церковное. Наконец, шутовски поклонившись, «колобок» укатился в коридор, а на столе после него остался чистый лист; верхний исписанный он захватил с собой. При этом бумага сохранила настолько сильный оттиск ручки, что буквы (и цифры) прочитывались легко: АВД 278808 СЕРЦЕНЕТЬ 3202 МАНА.
Всё же полная бессмыслица, решила Аля.
– А ты слышала, что у нас тут всякие ведущие мрут? – поинтересовалась Лиза, достав из стола салфетку и протирая трубку после клетчатого. – И все – в восемь часов.
Аля возилась с чайником: хотела подогреть воду, но кнопка при нажатии не срабатывала, а только западала, и ее снова приходилось выковыривать ногтем.
– Вроде ведущий воскресных новостей – в больничке, – вспомнила она, тряхнув чайник и стукнув его по крышке. – Что, уже помер?
– А, – махнула рукой Лиза, – про этого не в курсах. Наверное. Но ты знаешь, главная тема-то? Они все помирают в одно время – где бы ни находились.
– Да иди ты! – проверила Аля границы их приятельства с Лизой.
Напарница одобрительно ухмыльнулась.
– Сама иди! Вот вчера Жанна Скоробейко – ну, знаешь, она всякие интервью с этими… – Лиза пощелкала пальцами, силясь вспомнить. – Ну ты поняла… Так вот ее прямо в баре для руководства накрыло! Говорят, прямо с бокалом в руке. Может, чувствовала что-то.
– Как раз час с небольшим остается, – отметила Аля, посмотрев на часы.
– Значит, сейчас еще кто-нибудь скопытится!
– Кошмар!
Аля рассеянно рассматривала кружку со сколотым краем, обнаруженную в шкафу: если помыть, может быть, даже и ничего.
Лиза тоже подошла к шкафу, вытащила чашечку поменьше – красную с надписью «Охранкультуре – 10». Еще она достала «кофе» и старую коробку из-под рафинада, какие раньше водились в бункерах. В ней, судя по звуку, перекатывались только сахарные крошки.
– Слушай, – с подозрением спросила Аля, – у вас тут еще много медведей работает? Так и будут носиться по коридорам?
Лиза помотала аккуратно стриженной головой.
– Этот последний, так что теперь поспокойнее станет.
Девушки принялись пить «кофе». Медведи еще пару раз мелькнули в разговоре, но быстро уступили место телеведущим, кошкам (и Але, и Лизе нравились длинношерстные) и воспоминаниям о забавных случаях на экзаменах.
Рабочий день постепенно заканчивался. Лиза первой убежала к какой-то подружке, которой она помогала со сценарием программы. Аля же закрыла кабинет, сдала ключ на вахту и вышла через главный холл – не потому, что так было удобнее, а потому, что ей захотелось почувствовать себя настоящей сотрудницей Репродуктора.
Домой возвращалась в приподнятом настроении. Троллейбуса дождаться не удалось, но зато она нашла, как существенно срезать путь по Малой Линейной, а потом по дворам. Сегодня ей казалось, что она не боится.
В подъезде опять несносно воняло рыбой. Вот и ловить нельзя, и браконьеры то и дело травятся, а всё равно. Пока дошла до квартиры, Аля дважды наступила на стекло, долго искала в кармане ключ, а подойдя к двери, чуть не отпрыгнула назад: на полу, расстелив куртку, поджав колени и спрятав в них лицо, кто-то сидел.
– Ой, Алька, привет! – вскинулась Юляша. – А я к тебе – помыться.
В ее квартале горячей воды не было второй месяц.
Только обнялись и прошли в квартиру, как Юляша сразу бросилась рассказывать о происходящем на работе. За историю с игрушечными медведями ей устроили разбор и тоже отправили к психологу, – но с ней не жестили, как с Алей.
Юляша очень боялась, но ничего так вопросы… Про мытье окон спрашивали – забавно, да? В итоге медведей забрал почему-то мужик из линейной службы, – смешная такая фамилия, Мерин, – а Юляше просто записали выговор и дали испытательный срок. Ну, может, еще надо будет раз в месяц докладывать что-то. Но это ерунда.
– Мне говорят, легко отделалась, – с восторгом избежавшего наказания ребенка поделилась Юляша.
Она продолжала болтать, но Аля не слушала. Она смотрела на темно-темно-серый, почти черный пакет, который сестра положила поверх куртки на прихожую. На нем была знакомая канцелярская марка.
– А, – сказала Юляша, наконец заметив Алин взгляд, – пока тебя ждала, почтальон приходил, я за тебя расписалась.
– Дай сюда! – не своим голосом внезапно каркнула Аля.
Ей в очередной раз за последние несколько дней стало запредельно страшно.