Репродуктор(ы)

Аля

Терапия

Все знают, что нет ничего хуже, чем попасть к психологу.

Аля иногда задумывалась, каким это надо быть человеком, чтобы пойти на такую работу. Не самым хорошим, вот что. Это же придется выцеплять из людей разное, что они не хотят рассказывать, грызть их, щупать… А потом раскладывать это всё, причмокивая, и нести начальству – на́, полюбуйтесь, кто тут у вас прибился: вот такое они любят, такое смотрят, а еще гляньте, что думают.

В департаменте своего – слово-то какое, «своего»! – психолога побаивались. Старались лишний раз не пересекаться. А когда кого-нибудь засылали на проверку – потом отпаивали, успокаивали. Потому что с каждым ведь может случиться.

И уж конечно, никому бы не пришло в голову отправиться к психологу по собственной воле. А говорят, такое у других бывает. Совсем ку-ку.

Аля не просто боялась; на подходе к грязно-оранжевой двери с издевательски-мирной табличкой у нее – как когда-то давно, лет в 15, может, – начали подрагивать пальцы на руках. Это так страшно, что лучше спрятать их в карманы и не смотреть. А лучше – когда будет такая возможность – сесть на ладони: вдруг дрожь как-нибудь уляжется сама собой?

Психолог – аккуратная сухонькая тетенька лет пятидесяти в огромных толстых очках – подалась навстречу Але, и даже пожала ей руку, когда жертва замешкалась на пороге.

– Проходите и садитесь, – улыбнулась она, демонстрируя вставные китайские зубы. – Алина Ильдаровна, я ничего не путаю?

– Да, – кивнула Аля, – всё правильно.

Она двинулась к креслу под стойкой с цветочными горшками, из которых свешивались мясистые лианы.

– Меня зовут Марианна Андреевна, – представилась тетенька, усаживаясь в другое кресло.

Она перелистнула страницу блокнота – и сразу что-то пометила.

– У вас это татарские имя и отчество?

– А сейчас же не принято… ну, мама говорила, что да, папа был татарин, и…

– Алина, давайте будем отвечать коротко и по существу, хорошо? – сверкнула мгновенной улыбкой психологиня. – Сёстры-братья есть?

– Сестра и брат. Младшая и старший.

– У вас в детстве не возникало желания причинить вред сестре или родителям?

Аля удивленно посмотрела на Марианну Андреевну:

– Какой вред?

– Ну, выколоть глаз или, например, отрезать палец.

Алю передернуло. Видение отрезанных пальцев, брызжущих кровью, моментально вызвало у нее тошноту.

– Что вы говорите, – забормотала она, поморщившись. – Что, правда, тест такой?

– Угу, – покивала своим мыслям Марианна Андреевна, – отрицаете. Это вполне нормально.

– Подождите, – пробормотала Аля, – я не понимаю…

– Так, – перебила ее хозяйка кабинета, – а в школьном возрасте вы не пытались проводить запрещенные химические опыты? Может быть, у вас было желание плеснуть кислотой в кого-то из учителей?

– Не было никаких запрещенных опытов!

– Отрицает, – снова покивала психолог. – Стыдились ли вы в подростковом возрасте своего пола? Хотелось ли вам избавиться от своих половых органов и пришить мужские?

– Что за бред… – уже ничего не понимая, про шептала Аля.

– Отрицает, – с улыбкой, в очередной раз повторила Марина Андреевна.

Але вдруг показалось, что в постоянной улыбке психолога, ее регулярных кивках болванчика и вообще в манере держаться есть нечто шутовское. Какой-то балаган, подумала она. Просто какой-то тошнотворный балаган.

– Испытываете ли вы навязчивое желание прикасаться к животным, ласкать их? Предпочитаете ли их людям?

– Да перестаньте уже! – выкрикнула Аля и вскочила со стула. – Кто вам разрешил издеваться?! Почему вы… – она задохнулась слезами.

– Что такое ЕИН 028504 ПИСКЛИВОСТЬ 2011 АХТУБА?

– Пискливость? – потрясенно переспросила Аля.

– Пискливость. И Ахтуба.

Это были какие-то заклинания. Аля почувствовала, что злые чары гадкого кабинета полностью захватывают ее. Что она не способна двинуть ни рукой, ни ногой.

Пискливость. Пискливость.

Марианна Андреевна – или та тварь, что сидела под ее кожей, – продолжала что-то помечать.

– Когда у вас возник преступный замысел на компрометацию сотрудников Старостата? Советую признаться, милочка.

Странно, но именно вот эта «милочка» – совершенно дикое, магазинное слово, – позволило Але выйти из ступора. Тело собрало себя в кучку и бросило к выходу.

Психологиня что-то крикнула вслед, но Аля не сложила это в человеческое. Она вылетела из кабинета – и едва не врезалась в Виолетку.

– Ты чего с ума сходишь! – зашипела та, но Аля схватила ее за руку и с силой потащила по коридору.

Слёзы текли по щекам, но она даже не думала их утирать. Ей казалось, что главное – убежать подальше от всей этой «пискливости».

Под вечер Марта собрала сектор, закрыла входные двери и потребовала отключить рабочие телефоны. Девчонки поначалу расселись по своим местам, но Марта сказала, что надо бы в какое-то подобие полукруга. Долго переставляли стулья.

– Придется пояснить, – начала Марта, когда сектор всё же расселся. – У нас возникло ЧП, вы уже в курсе. Есть правила – и есть их нарушение. Есть человек – и есть подразделение, на которое тоже ложится ответственность.

– А при чем тут подразделение? – спросила Наташка. – Что за дикость?

Марта покачала головой.

– Не дикость, а дисциплина. Поскольку мы, – она спародировала тон Варвары, – помогли сформировать «вызовы корпоративной культуре», то должны тоже пострадать.

– Нам теперь что, придется пройти через психотест? – услышала Аля голос Любки Баранович.

– Да, – признала Марта, – и премию высчитают. Варвара уже служебку наверх написала.

Тут поднялся гвалт. Кричали, требовали составить коллективное письмо и сходить поговорить с Самербековым. Кто-то предлагал выступить от имени сектора с осуждением истории с медведями. Любка уверяла, что следует наказать только виноватых. Ее поддержали и другие. Они даже в какой-то момент стали выступать по очереди.

– Аля, ты, конечно, извини, – говорила Дарьяна, – но притаскивать эти вещи сюда… Я не знаю, кем это надо быть.

– Вот-вот, – Сашка Васильева вещала, нарочно смотря в сторону, – и себя подставила, и весь сектор теперь будут гнобить. Ты о чем думала, манька?

Але хотелось куда-нибудь заползти и сдохнуть. А девчонки всё продолжали и продолжали.