Страница 17 из 53
Он обошел комнату, разглядывая в свете фонарика сваленные в ее углах предметы: ящики из-под минометных мин, тяжелые бинокли, стопку старых газет и две пары резиновых сапог.
– Козырные у вас интерьеры.
– Ну так! Мощь рабоче-крестьянской!
Вагель зажег еще одну лампу и уселся на трехногий табурет у стола.
– Надо пожрать, – объявил он. – Кстати, принеси один бинокль, будем смотреть за погодой.
Герман поднял с ящика тяжеленный металлический прибор на ножках и определил его на стол. Вагель привычным движением закрепил ножки, накрутил приближение, но сам смотреть не стал.
– Можешь полюбопытствовать, – предложил он Герману, – правда, до утра всё равно ни черта видно не будет.
– Хочешь сказать, что мы здесь будем до утра торчать? Разве в светлое время идти не сложнее?
– А мы никуда и не пойдем, – сообщил Вагель, доставая из кармана свою фляжку и присасываясь к ней. – Просто некуда. Здесь, Гера, самый край.
– Подожди, – Герман сел на табурет напротив Шурика. – Коридор-то – где? Это мне еще куда-то надо двигать?
Вагель хмыкнул, мотнул головой и уставился на Германа:
– Какой коридор? Мы же ехали – ты сам всё видел… Мы по самую жопу в полях. Здесь – крайняя точка, выступ в их территорию. Но это, блин, слепая кишка, она никуда не ведет.
Герман пристально посмотрел на Шурика. Нет, не похоже, чтобы издевался.
– То есть прохода – нет? – уточнил он.
– И не было.
– Так какого хрена ты меня сюда припер? – тихо спросил Герман. – Ты с самого начала всё знал – и потащил меня сюда? Я там кота уже пристроил, вещи распихал…
– А тебе это пойдет на пользу, – поменявшись в лице, и теперь глядя на Германа тяжелым, вполне себе подполковничьим взглядом, сказал Вагель. – Ты бы всё равно не поверил, пока сам бы не посмотрел. Гера, тут такая хуйня… Это самому надо прочувствовать. Посмотреть – и понять, что нет больше нихрена. Ни Америки, ни Японии, ни Европы, в жопу объединенной… Вот выгляни туда, нет, ты выгляни! Посмотри, видно тебе объединенную Европу? Да блять, ты внимательнее смотри! Вдруг краешек торчит где-нибудь?.. Нет? А вот то-то, Гера! Это вот и есть самое западло… Каждый день обходишь эту срань по периметру и смотришь в биноклик: не появилось ли там чего? А хрен тебе. Только поля эти злоебучие. И вправо, и влево, и под землю если копаться – всё равно.
Вагель снова приложился к фляжке. Сделал пару жадных глотков и с размаху приземлил ее на стол.
– Пиздык! – объявил он. – Смотри и впитывай. Метущийся, блять, интеллигент…
Дальше сидели молча. До рассвета было еще часов девять, и Герману ничего не оставалось, кроме как время от времени поглядывать в бинокль. Черный пейзаж не менялся ни на штрих. Даже смутное ощущение Германа, что поля должны хотя бы тускло подсвечивать рельеф, не подтвердилось. Пока блуждающий луч прожектора с наблюдательной вышки не начинал поглаживать какой-нибудь кусок земли, он оставался темным и неподвижным. Как только луч уходил, всё снова темнело и пропадало.
Вагель пошарил в одном из минометных ящиков, достал оттуда круг «колбасного изделия длительного хранения» и сухари, и принялся всё это жевать. Герман от предложения присоединиться отказался.
Когда еда кончилась, Шурик объявил, что отправляется на боковую, достал из другого ящика спальник и, сняв форму, устроился у стенки.
– Хреново же вы нас тут охраняете, – заметил Герман. – Если даже граница спит, то что говорить об остальной доблестной армии.
– Успокойся, – махнул Вагель, – никому вы нахер не сдались. Все стычки на заставах днем бывают, это железяка. Если хочешь – в ящике еще мешок есть. Не хочешь – не надо. Тогда спокойной ночи. Сиди, переваривай.
Шурик снял с руки часы и положил их рядом со спальником на камень. Затем подтянул к себе стоявший в углу радиоприемник и покрутил ручку настройки.
– Поставь-ка на окно, а то не ловится нифига, – попросил он Германа. – Будет заместо колыбельной.
Герман установил коробку на узкой каменной полке – и вдруг через шипение из динамика быстрой злой скороговоркой затараторило с посвистом:
– САБ 070878 ОБЕРКВАС 7815 ВОЛГА.
И снова:
– САБ 070878 ОБЕРКВАС 7815 ВОЛГА.
– «Жужжалочка» родная, – с неожиданной нежностью отозвался Вагель.
Он поднялся со своего топчана, и Герман заметил, что школьный приятель совершенно по-детски, счастливо улыбается. Оказывается, Шурик успел довольно сильно набраться.
– А, – усмехнулся Вагель, заметив удивление товарища, – ты, поди, думаешь, что мы деревянные на голову совсем? Так это тут первое дело, Гера. Любимые сказки на ночь – старые пусковые коды. Уже тридцать лет как отбомбились, а они всё жужжат… Включишь – и как не было еще ничего… Или даже не будет…
Шурик неуклюже полуупал-полусел на пол. Он опять лакал из своей фляжечки.
– То есть у вас думают, что это старые коды? – уточнил Герман.
– А у вас думают, что это боженька вам в пупок дудит?
Герман решил не развивать эту тему.
– И давно это вы… увлекаетесь? – спросил он.
– Давно, – зевнул Вагель и стал укладываться прямо на полу. – Ты мозги мне больше не еби, а ложись спать. Уже скоро обратно поскачем. Счастья вам, девушки…