Влад

Глава 24. Психиатрическая лечебница

Отъезд из поместья оказался не таким печальным, как боялся Петру. Они душевно простились с матерью и Кристиной. С Адрианом поговорить не удалось: он был погружен в глубокую дремоту. Кристина сказала, что брат плохо провел эту ночь, жалуясь на дурные сны, и теперь отдыхает. Но жар уже спал, а это верный признак, что к Адриану вскоре вернутся силы. За него можно не беспокоиться.

Петру подумал с затаенной радостью, что, несмотря на цель поездки, проведет с любимой несколько дней вдали от всей этой суеты. Хотя бы и под наблюдением ее строгой тети. Доктор уверил, что на территории лечебницы есть чудесная гостиница со всеми удобствами, которая предназначена для родственников и друзей пациентов.

Елена, перед тем как сесть в экипаж, посмотрела в сторону окон правого крыла дома. Ей хотелось задержаться еще немного, убедиться, что ее провожает внимательный взгляд темно-зеленых глаз, но тетя София попросила Елену поторопиться, чтобы не мокнуть под накрапывающим дождем. Племянница подчинилась и долго хранила молчание. На ее лице мелькало такое настороженное выражение, будто она прислушивалась к чему-то, но, как только экипаж миновал окрестные деревни, к Елене вернулась непринужденная веселость. Быть может, это случилось еще и потому, что вскоре из-за туч выглянуло солнце, которое они видели не так часто.

Елена выглянула из окна, всматриваясь в далекий холм с венчавшим его поместьем и подступающие горы, лесные чащи, над которыми кружились низкие серые тучи. Казалось, кто-то приманивал их туда, чтобы прятать дом в тумане и сумерках.

– Рад, что у тебя хорошее настроение, – заметил Петру, с волнением глядя на невесту. – Я переживал, что ты будешь грустить.

Она улыбнулась:

– Если есть повод для радости, хотя бы малейший, я предпочитаю отринуть печальные мысли. Ведь если думать о плохом слишком часто, это вряд ли поможет избавиться от него. К тому же мне вспомнилось, как мы только приехали сюда. Так же светило солнце, вздымались умытые росой холмы, на склонах которых паслись мирные стада. У меня чувство, что мы отправляемся в беззаботное путешествие, а не в лечебницу. Мне даже приятнее верить в это.

Петру ощутил комок в горле. Если бы не присутствие тети Софии, он бы подхватил невесту на руки, чтобы нежно обнять ее.

– Дорогая Елена, уверяю, что скоро мы обязательно отправимся в такое путешествие, после того как нас объявят мужем и женой.

Тетя София же при этих словах вздохнула и принялась смотреть в окно, чуть хмурясь. Было видно, что она чем-то недовольна.

Их путь лежал меж синих озер и рек, густых еловых рощ и горных склонов. Удивительное дело: чем больше они удалялись от поместья, тем легче становилось на душе у Елены, словно ослабевали невидимые путы.

«Помни обо мне!»

Она вздрогнула. Но ведь никто рядом с ней не проронил ни слова! Мысль просто возникла в голове, точно кто-то вложил ее. Елена поежилась и стиснула внезапно озябшие пальцы.

«Я должна победить свой недуг, – твердо сказала она себе. – От этого зависит не только мое счастье…»

– Холодно? – участливо спросил Петру. – Могу достать плед.

Но колкий лед уже растаял внутри, холод отступил. Иногда Елена чувствовала, словно внутри нее живет другой человек с гораздо более ужасной судьбой, с кем она отчего-то оказалась связана. Этот человек взывал о помощи посредством видений, но они так пугали Елену, что порой у нее не хватало сил, чтобы признаться самой себе: она все-таки безумна.

Иначе как объяснить появление в ее спальне или темных углах дома того, кого не могло там быть? Образ Влада стал так часто преследовать Елену, что это наполняло ее отчаянием. Она ведь знала, что это не он сам, а лишь плод воображения. Но отчего она так цеплялась за этот образ? Почему желала, чтобы Влад обнимал и целовал ее? Он, а не Петру?

И даже сейчас, при мысли о его и прикосновениях, у нее начинала кружиться голова, а по телу разливалась приятная истома.

Елена… хотела его. Хотела несмотря ни на что. Никакие условности не сдерживали ее желания, от которого дыхание становилось прерывистым, а щеки мучительно краснели.

Ужасно… Что за проклятие – не владеть собственным рассудком, томиться в клетке безумия и не иметь возможности вырваться оттуда!

Чтобы отвлечься от воспоминаний о ночных видениях, Елена сказала поспешно:

– Петру, мы так замечательно провели тогда время в поездке, после того как ты встретил нас в гостинице. Расскажи, пожалуйста, еще что-нибудь.

На самом деле она уже перечитала все легенды и предания здешних мест, как и многие книги по истории. Елена даже начала думать, что ее видения, связанные с Владом, начались преимущественно после того, как она начиталась этих книг. Но девушке хотелось создать видимость оживленной беседы, чтобы не терзаться собственными мыслями о невозможном.

Тетя София, однако, бросила на нее странный взгляд. Видно, ей совсем не хотелось слушать, но женщина ничего не сказала и только перекрестилась, когда они проехали мимо одной из деревянных часовен, установленных у дороги.

Петру, впрочем, начал рассказ не с таким заметным воодушевлением, а через несколько минут замолчал. Елена удивилась перемене его настроения, но он извинился, сославшись на то, что в последнее время они оказались будто в эпицентре этих самых суеверий, незаметно перекочевавших в реальную жизнь. Елена не настаивала, видя, что Петру переживает из-за событий в деревне и в поместье.

А воспоминания о смертельных случаях и странных происшествиях и вовсе заставили всех троих погрузиться в собственные размышления, которые прервались из-за внезапной остановки экипажа.

Петру вышел из него, чтобы узнать о причине задержки: оказалось, что пастухи перегоняют стада через дорогу и нужно немного подождать.

Елена, воспользовавшись остановкой, решила пройтись по склону холма. Он показался ей необычайно живописным: холм сплошь покрывали белые и желтые цветы, напоминая богато вытканный ковер. Отсюда хорошо была видна долина с россыпью крошечных деревень, которую они покидали. Кругом высилась бесконечная цепь синих гор, от вида которых захватывало дыхание.

Всюду расстилались ярко-зеленые холмы, блестели голубые ленты рек под солнцем. Край казался воплощением мирной и благословенной жизни.

– Доамна

[16]

[«Доамна» означает не только «госпожа», но и «супруга правителя».]

…

Елена вздрогнула, услышав старческий дребезжащий голос, и обернулась. Увидев приближавшуюся к ней цыганку, она оторопела, совершенно не ожидая ее тут увидеть.