Влад

Глава 23. Дурные видения

Хотя Петру собирался отсутствовать в поместье всего несколько дней, он оставил необходимые распоряжения на случай непредвиденной задержки. По его просьбе для охраны дома пристав отправил еще несколько солдат, которые несли караул по очереди днем и ночью. Петру особенно беспокоился о безопасности близких, учитывая, что Адриан еще был прикован к постели, а обращаться к Владу ему не хотелось. Хотя тот и мог исполнять обязанности хозяина дома.

Петру навестил Адриана и поразился бледности его лица и тому, каким слабым стал его друг – прежде крепкий и выносливый воин, с которым они не раз сражались бок о бок. Ему еще никогда прежде не доводилось видеть Адриана таким, но тот поспешил его успокоить: Кристина тоже довольно долго пробыла в постели, но потом почувствовала себя гораздо лучше. Так будет и с ним.

– Надеюсь, – смеясь, сказал Петру, – что к моему возвращению ты поправишься. Я предвкушаю еще несколько вылазок на деревенское кладбище. Я бы с радостью снес несколько голов у этих чудовищ.

– Поверь, я сам думаю об этом, – с легкой улыбкой ответил Адриан. – Мне пришлось по вкусу наше приключение, хотя жаль несчастных, угодивших в лапы этих жутких тварей.

– Значит, через пару дней выступаем, – заключил Петру, похлопал лежавшего Адриана по плечу и окинул взглядом задернутые портьеры. – Тебе до сих пор неприятно смотреть на свет?

Тот раздосадованно кивнул:

– Представляешь, утром шел дождь, и служанка, забывшись, отдернула портьеру, чтобы в комнате стало хоть немного светлее. Но спустя какой-нибудь час выглянуло солнце. Не поверишь: от его лучей у меня возникло ужасное чувство. Я вновь испытал непередаваемое отвращение к нему, как и пару дней назад, точно солнце угрожало мне. Мне стало плохо, голова пошла кругом, но я не мог встать: силы оставили меня. Пришлось забраться под одеяло и позвать на помощь прислугу, чтобы задернули портьеры. Тут же пришла Кристина. Она прикрикнула на бедную служанку и пообещала, что теперь станет сама следить, чтобы мне было удобно. Моя любящая сестра старается не отходить от меня ни на шаг. А еще, признаюсь, мне снятся такие вещи, что стыдно вспомнить. Но я уверен, что это связано с моей ужасной болезнью, ведь во время лихорадки посещают всевозможные дурные видения.

Нахмурившись, Петру слушал объяснения Адриана.

– И что же тебе снится?

На лице Адриана отразились смущение и растерянность.

– О, не проси рассказать. Это чересчур. Хотя эти видения лишают меня моральных сил, я стараюсь не отчаиваться и уповаю на надежность моего разума. Не сомневаюсь: еще немного, и я полностью поправлюсь. Чувствую, что тело уже понемногу крепнет.

– В таком случае – замечательно! Я смогу со спокойной совестью поручить тебя заботам Кристины. Если понадобится – позовут врача. Тебя не оставят беспомощным.

Ужин накануне отъезда прошел, на удивление, в спокойной и непринужденной атмосфере, хотя Петру время от времени возвращался мысленно к строкам в письме, вызывавшим у него беспокойство. Елена в прелестном муаровом платье зеленого цвета, который так шел к ее огненным волосам, совершенно не была похожа на женщину, которой угрожало безумие. Она была весела и непосредственна, и Петру даже воспрянул духом. Быть может, невесте и не понадобится помощь того профессора. Может, все образуется и его сердце не будет разбито?

Милица проявляла чудеса такта, уверяя, что ближайшие несколько дней пролетят быстро, а тем временем она заручится поддержкой милых Кристины и Влада, чтобы слуги вели себя сдержанно и не разбежались раньше времени. Она говорила это в шутку, не желая показать тревоги, мучившей ее. Каждый день Милица жила в страхе, что он принесет известие о новой смерти в доме, а теперь еще Петру был вынужден отлучиться.

Тетя София была молчалива в этот вечер, хотя редко когда удерживалась от прямолинейных замечаний. Поездка в лечебницу казалась ей делом унизительным, но вынужденным. Счастье любимой племянницы оказалось под угрозой. Женщина и сама была шокирована тем приступом, и отрицать очевидное было невозможно. В минуты тягостных размышлений она приходила к выводу, что Петру старался поступить благородно, не желая оставлять свою невесту на произвол судьбы.

И сейчас тетя София даже была рада наигранной непринужденности беседы.

– Дорогая, ты совсем мало ешь, – заметила Милица, глядя на Кристину. В ее тарелке оставалась нетронутой куриная грудка.

Кристина бросила быстрый взгляд на Влада, а потом улыбнулась:

– Признаться, я не слишком голодна. Часом ранее я пробралась на кухню и не устояла перед огромным куском шоколадного торта. Обожаю шоколад! Но я так насытилась, что, пожалуй, не проголодаюсь и до завтрашнего вечера.

Она рассмеялась, хотя смех ее показался немного искусственным.

– Как чувствует себя Адриан? – спросила тетя София у Кристины. Та повела плечами, и на лице ее промелькнуло беспокойство.

– Идет на поправку, – ответила она. – Уверяю вас, скоро вы его не узнаете.

И девушка снова весело рассмеялась.

Петру не слишком обращал внимание на то, что делает Влад, пока замечание матери не навело его на какую-то мысль. Она была еще неясной, но определенно встревожила его. Блюдо, стоявшее перед кузеном, также было почти нетронутым, хотя он разделал куски мяса ножом. Петру вспомнил, что прежде кузен тоже страдал отсутствием аппетита, но все полагали, что это связано с его болезнью. Но, несмотря на это, Влад стал выглядеть гораздо лучше, чем когда прибыл сюда.

– Вам тоже достался шоколадный торт? – вырвалось у Петру, и он устремил взгляд на кузена. – Вы сегодня опять совсем мало едите. Жаль, что наш повар по-прежнему не оправдывает ваших ожиданий.

Взгляд Влада, казалось, преодолел невидимый барьер между ними, и Петру ощутил странную пульсацию в голове. Он чуть покачнулся и непроизвольно оперся руками на стол. Милица с беспокойством положила руку на сгиб его локтя.

– Сынок, что с тобой?

Петру ощутил, как перед ним все поплыло.

«Да что это такое?» – с удивлением подумал он, а затем снова поймал взгляд темно-зеленых глаз. Их выражение было непередаваемым. В них таились и угроза, и насмешка, и предупреждение.

– Быть может, из-за вина? – спросила Кристина.

Елена тоже смотрела на него встревоженно.

– Петру, милый? – Ее нежный голос заставил его очнуться и прийти в себя. Голова кружилась уже меньше. Не хватало еще упасть в обморок на глазах у семьи и, что хуже всего, перед кузеном, чей пронизывающий взгляд совсем не понравился ему.