Влад

Нам не удалось найти подробности этого несомненно жуткого ритуала, ведь монахи, которые проводили его, погибли при этом, а монастырь был разрушен сильным землетрясением. Монахи пожертвовали своими жизнями, чтобы сковать наследника дьявола (простите мою риторику: так значится в обнаруженных документах) и навеки заточить его во тьме.

Погребение Дракулы проводилось в строжайшей тайне вашим предком, а единственная запись передана для хранения в секретный церковный архив.

Мы подходим к еще одной загадке, над которой ломаем головы. Если допустить, что в найденном гробу было заключено тело Дракулы, то где его кости и остатки праха? После тщательного осмотра внутренней поверхности гроба нами было обнаружено несколько истончившихся волос, но установить по ним принадлежность определенному человеку, к сожалению, не представляется возможным. Впрочем, это указывает на то, что в гробу определенно были человеческие останки. Как и некоторые другие признаки: разорванный саван и потемневшие пятна неизвестного происхождения (кроме тех кровавых следов, оставшихся после несчастного случая, которому вы сами были свидетелем).

Так как вскрытие гроба проводилось в присутствии комиссии, исходя из внимательного осмотра, положения гвоздей и крышки гроба, нами подтверждается, что он не открывался несколько столетий. Поэтому мы теряемся в догадках о том, каким именно образом тело, находившееся внутри гроба, в свою очередь помещенного в закованный в железо деревянный ящик пропало.

Конечно, мы ни в коем случае не принимаем во внимание легендарную часть истории о заключении сделки с дьяволом, ведь тогда любое научное обоснование становится невозможным.

Мы надеемся и дальше исследовать полученный материал, и, вероятно, нам удастся найти еще какие-нибудь свидетельства касательно деятельности ордена Святого Георгия и, самое важное, обнаружения праха валашского господаря.

С почтением, И. Бурча»

Перечитав письмо дважды, Петру уселся в удобное кожаное кресло и устремил взгляд в окно, где в стекло по-прежнему яростно барабанили тугие капли дождя. Он думал о своем предке, связанном не только узами кровного родства с Дракулой, но и вовлеченном в интриги и борьбу за власть.

Следовало поговорить с матерью о том, что в найденном гробу могли находиться останки самого Влада III, у которого, кроме прозвища «сын Дракона», имелось и иное – Цепеш. О нем ходили всякие истории, но в основном они были полны душераздирающих подробностей, повествующих о крайней жестокости господаря.

Судить о способах достижения цели в те времена, когда убийства и безжалостность оправдывались нравами эпохи, Петру не мог. Хотя он испытывал некое удовлетворение, что живет не в темные Средние века, а во время научного прогресса. Суеверные россказни, в которые многие верили до сих пор, вызывали у него отторжение и неприязнь.

Впрочем…

Петру нахмурился, поднялся из кресла и принялся осматривать книги на полке, связанные с историей его рода. Его предки долгое время играли значительную роль на политической арене, воюя не только с внешними, но и с внутренними противниками. Так вышло, что братья сражались с братьями, предавали друг друга и беспощадно уничтожали, и этому подтверждением была история его собственного рода. Кровное родство не служило препятствием для устранения соперников. Впрочем, мировая история знала множество таких случаев.

Петру нашел нужную ему книгу. Она была довольно увесистой и содержала весьма подробные сведения об истории его края и связанных с ней известных правящих фамилий, среди которых значилась и династия Басарабов. Разделившись на два враждующих лагеря, кровные родственники не гнушались убийств, предательств и обмана. Петру не собирался осуждать их или искать виноватых: история есть история. Но теперь отголоски этой вражды коснулись непосредственно его самого, хотя Петру еще не представлял себе, как именно находка под часовней повлияет на него и его семью. Он был признателен господину Бурче и комиссии за деликатность и пока не был готов к огласке, тем более что явных доказательств того, что в гробу лежал пресловутый валашский князь, не имелось.

Сейчас у Петру были иные заботы, и ему не хотелось, чтобы дом принялись осаждать любопытные. В конце концов, это касается только его семьи, и лишь ему решать, что делать с полученными сведениями.

Раздумывая об этом, Петру какое-то время разглядывал династические ветви Басарабов, разделившихся на два рода, Данешти и Дракулешти, потихоньку угасших к этому времени. У его семьи давно не было такого влияния, хотя по-прежнему ее уважали и помнили, откуда она произошла. Пальцы Петру перелистывали плотные страницы, задерживаясь на некоторых исторических событиях. Он внимательно читал и рассматривал превосходно напечатанные гравюры и рисунки, пока его взгляд не остановился на портрете Влада III, изображенного вполоборота.

Внутри что-то екнуло, и Петру подался вперед, чтобы пристальнее разглядеть портрет. Он взял книгу со стола и поднес к окну, всматриваясь в черты валашского князя. Странное и необъяснимое чувство охватило его. Чем дольше он смотрел на портрет, тем больше Петру казалось, что ему знакомо это лицо. Безусловно, он видел его и прежде в книгах, но как-то не придавал значения. Строгое, волевое и умное лицо, сурово нахмуренный лоб, плотно сжатые губы. Изображенный человек внушал страх и ужас не только при жизни, но и после смерти. А теперь господин Бурча еще и причислил его к пособникам дьявола, во что, конечно, Петру не верил.

Петру положил книгу на стол, задумавшись, а потом принялся писать ответ господину Бурче, в котором выразил большую признательность за тактичность и интерес к этому делу. Он попросил держать его в курсе исследования и уверял, что будет готов предоставить любую посильную помощь при необходимости.

Как Петру и предполагал, матушка тоже удивилась содержимому письма от комиссии, уверяя, что и ей ничего не известно. Более того, и ее покойный супруг никогда не упоминал ни о чем подобном, хотя у них не было секретов друг от друга. Петру попросил, пока не выяснятся подробности, держать это в тайне. В том числе и от Влада. Когда он попросил Милицу об этом, на ее лице отразилось беспокойство.

– Вы повздорили?

Петру покачал головой:

– Нет, матушка. Хотя вынужден признать, что присутствие кузена вызывает во мне необъяснимую неприязнь.

Она сидела с вышиванием у окна, но, услышав эти полные озабоченности слова, отложила пяльцы и взглянула с тревогой на сына.