Влад

Глава 19. Темный господин

Люди, задумавшие противостоять ему, приводили в бешенство. Он натравит на них целую армию стригоев, даже если правительственные войска заполонят все кругом. Мертвецы служили его цели – отвлекали внимание на себя, – и потому он позволял им беспрепятственно блуждать по округе, пока они не напали на Елену. Ослепленный яростью, он готов был уничтожить их всех, но затем одумался.

Больше он не выпустит девушку из виду. Ему придется сократить свои охотничьи угодья хотя бы временно. Правда, забавляться с деревенскими ему тоже было по вкусу.

Вовремя подвернулась эта девица из Тырговиште. Хорошенькая… Но как же она быстро сдалась! Он даже испытал к ней легкое презрение, хотя кровь оказалась свежей и сладкой, а тело – податливым и молодым.

Поглощенный мыслями о Елене, он направлялся в свои покои, когда увидел у дверей Кристину. Она посмотрела на него широко раскрытыми, умоляющими глазами и прошептала, что заблудилась. Он раздумывал, глядя на нежную гладкую шею и округлые белые плечи, стоит ли пустить ее внутрь.

– Твой брат знает, что ты не спишь?

Кристина покачала головой:

– Никто не знает.

Он предпринял еще попытку:

– Лучше уходи. Если ты войдешь сюда, то не сможешь ничего изменить.

Кристина в присущей ей манере кокетливо и призывно улыбнулась:

– Пусть так.

Безусловно, она не могла знать, что последует далее, но он пытался предостеречь. Странный, неведомый холод коснулся ее кожи, когда сильная рука увлекла Кристину в темноту. Он напомнил ей о каменных склепах, в которых веками покоились именитые аристократы. Этот холод пробирал до костей. В нем было что-то жуткое и необъяснимое, и внезапно девушка ощутила укол страха прямо в сердце.

«Но что со мной может случиться? – нервно подумала она. – Худшее, что он может сделать со мной, – это то, на что я готова пойти сама…»

И это сладкое предвкушение заставило страх отступить. Его дыхание и губы обожгли Кристине кожу, когда он прижался к ней. Обожгли… Несмотря на то… что это дыхание обдавало ее еще бо́льшим холодом, чем самая морозная ночь в году. Девушке хотелось рассмеяться от собственной пугливости: что еще ей покажется в этом мраке, сулившем нечто необычное?

Платье легко и быстро соскользнуло вниз. Кристина удивилась, насколько неуловимо это произошло. Ее голова закружилась от настойчивых поцелуев, и она пожелала, чтобы будущий избранник был столь же хорош. Впрочем, мысли тут же унесли Кристину дальше. А может, он им и станет? Что, если он без ума от нее? Слишком уж много огня горело в его взгляде, а она была падкой на такой огонь. Хотя у нее прежде не было мужчин, Кристина мечтала о страстных любовных приключениях и воображала себя то невольницей на турецком рынке, похищенной корсарами, то принцессой, на чей корабль напали кровожадные пираты.

Но то, что она получила, превзошло самые смелые ожидания и потайные мечты. Девушка вся горела от смелых ласк, и потому прикасаться к его крепкому прохладному телу было невероятно приятно. Конечно, Кристину удивляло, отчего его кожа так холодна, ведь он должен был весь гореть, как и она. Но мысли быстро отступали под наплывом любовных атак, перед которыми она смирялась, готовая униженно просить.

Кристина лежала перед ним – покорная, совершенно не подозревающая ничего о том, с кем желала разделить бурные ласки. Но девицы все были такие – податливые и жаждущие сделать в подобные мгновения все, что он скажет. Сперва он засомневался, стоит ли осложнять положение в поместье, но затем легко преодолел и это сомнение. Было ли когда-нибудь так, чтобы он отказывал себе в том, что хочет?

Кристина застонала, задыхаясь и изнемогая от наслаждения, когда его пальцы с жадностью скользнули по ее плечам, опускаясь ниже, к животу и бедрам, а губы приникли к мягкой и упругой груди, покусывая кожу. Покусывания становились все более жесткими и требовательными, пока внезапно девушку не пронзила острая боль, сменившаяся в тот же миг невыносимым наслаждением.

Она вся выгнулась, подаваясь ему навстречу, желая, чтобы это чувство продлилось вечно. Ее протяжный глухой стон становился все громче, и она закрыла дрожащей ладонью вспухший от поцелуев рот. Сейчас Кристина больше всего боялась, что ее услышат и помешают этому головокружительному падению в бездну, а все, что ей было нужно, – продлить непередаваемый экстаз.

Его губы не отрывались от ее груди, присасываясь все сильнее, жестче, настойчивее. Ощущение сладостной пытки убивало. Кристина не видела его лица, выражения глаз, но ей было достаточно его молчаливого присутствия и того, что она с радостью позволяла с собой делать. Она не знала, сколько раз еще ее тело содрогнулось в страстной агонии, но ближе к рассвету любовники распрощались.

– Ты придешь ко мне? – Кристина умоляюще схватила его за руку, припадая к ней поцелуями.

– Вероятно, – уклончиво и немного холодно ответил он. – Набирайся сил.

Когда Кристина осталась одна, то еще долго пребывала в полном потрясении от того, что пережила за эти несколько часов. Ее ладони скользили по собственному телу, ощупывая его, проверяя. Она точно не узнавала себя, воскрешая в памяти то безумие, в пучину которого нырнула с головой, и долго всматривалась в свое отражение, стоя перед зеркалом в слабых лучах солнца. Тело сплошь покрывали наливающиеся пурпуром отметины. И… что же это? Нахмурившись, Кристина повернулась боком и различила подсохшие тонкие струйки крови на коже под грудью. И тут же, вспомнив о его неистовых поцелуях, вся зарделась. Значит, вот какова сила его любви… Однако первое потрясение быстро прошло, уступив место отчаянному желанию повторить все снова. И пусть будет еще больше! Больше страсти, больше пыла, больше… крови?

Кристина застонала, но теперь от разочарования, что ждать придется так долго.

Что, если он не придет?

Эта мысль ужасала и сводила с ума. Она хочет еще!

Теперь все ее существование подчинилось единственной цели – ожиданию встречи. Казалось, тяжкая болезнь овладела девушкой целиком: она томилась предвкушением и совершенно теряла покой, когда не видела его в столовой или гостиной, где собирались хозяева и гости.

Кристина приходила и ждала его у дверей в спальню, но отчего-то он приходил не всегда, и она как-то заснула там, не дождавшись его объятий.

– Ты можешь выдать нас, – сказал он таким тоном, будто между ними ничего не произошло, и это невыносимо ранило ее. – Уходи. Я сам приду к тебе.