Влад

Снова коварный шепот разнесся многоголосьем, перерастая в душераздирающий крик. Тьма сжалась, накинулась на остолбеневшую Елену. Силуэт Влада поблек в туманной мгле и пропал, оставив одинокую девушку среди бесконечного холода, в котором так отчетливо пахло тленом и смертью. И внезапно ее настигло видение.

Развеялась плотная завеса пыли. Зашуршали камни, запрыгали по плитам, разлетаясь в стороны. Рухнувший потолок взмыл ввысь, становясь на свое место. Из-под обломков показались раздавленные, изуродованные их непомерной тяжестью тела в монашеских рясах, а ручьи крови, хлынувшие на пол, втянуло в неподвижно лежавших людей. Стихли вопли умирающих, взывающих к Богу. Сломанные кости, треснувшие черепа срослись, как и лопнувшие мышцы.

Монахи зашевелились, поднимаясь, отводя обезумевшие взгляды от потолка и стен, по которым багровым знаменем ползла чудовищно огромная тень. Скрежетали гигантские когти и зубы… Демон бесновался, собираясь с силами, чтобы атаковать! Крушить! Пожирать человеческую плоть… Распростертые красные крылья затрепетали, опускаясь все ниже. Надрывно молились коленопреклоненные монахи, воздевая руки. Они призывали милосердного создателя очистить мир от тьмы и зла, зовя на помощь небесное воинство.

Но услышал ли Он их, если они погибли под развалинами монастыря?

Елена, пораженно вглядываясь в развернувшееся перед ней действо, поняла, что видит, как время поворачивается вспять. Сколько же крови здесь пролилось! Как долго пролежали тела под каменными обломками? Холод подземелья мог замедлить разложение тел, но не мог остановить его совсем. Казалось, гнилостный смрад должен был остаться здесь навсегда, впитаться в мрачные стены.

Из темного угла под аркой, куда не долетели смертоносные обломки обрушившегося потолка, показались воины с длинными железными копьями. Ими они удерживали корчившегося человека, подтаскивали крюками к открытому гробу. Непомерно огромные гвозди устрашающего вида лежали в небольшом ящике вместе с молотками на длинных ручках, и холодный металл хищно поблескивал в тусклом свете. Снова бег времени… Острые копья с зазубринами пригвоздили тело к полу, не оставляя на нем живого места, безжалостно превратили в содрогающийся кусок мяса, который прежде был человеком. И снова лужи крови… Хлещущие потоки, заливающие все кругом… Предсмертные крики и вопли ярости смешались, сотрясая полутемный зал.

Елена не разглядела лица поверженного человека: оно было искажено страшной мукой и сплошь покрыто липкой кровью, – но поразилась, с каким пылом и бешенством он сопротивлялся, один против дюжины вооруженных крепких мужчин в доспехах, которые нещадно добивали несчастного, кромсая его плоть. Казалось, охотники загнали в ловушку дикого, неукротимого зверя, чтобы покончить с ним с особой жестокостью.

Время бежало назад… Пронзенный копьями встал, сразу возвращаясь обратно в тень, за которой его поджидали в тайном укрытии. Он снова был жив в это мгновение!

– Нет! Назад! – невольно сорвался с губ Елены предупреждающий крик.

Словно в ответ, из глубин зала раздался полный гнева рев:

– Сгори в аду, проклятый дракон! Тебе там самое место!

Елена понимала, что этот крик давно стих во мраке вечности, но от него веяло такой неприкрытой ненавистью, что он все еще вызывал сильную оторопь. Она не знала ни жертву, ни ее преследователей, но отчего-то девушке показалось, что нападать таким количеством на одного исподтишка – подло и недостойно, кем бы этот человек ни был. Все это время Елена никак не могла рассмотреть его лицо и все тщетно пыталась вглядеться в него. Его смерть была слишком страшной. Хотя изменить что-либо представлялось невозможным.

Время продолжало отсчитывать обратный ход…

– Беги отсюда… – прошептала Елена, потрясенно наблюдая, как восставший из мертвых спешит по каменным коридорам навстречу своей гибели…

Его походка, его темный силуэт пробудили неясное чувство узнавания.

– Кто ты? – крикнула Елена во тьму, слушая, как эхо ее голоса теряется где-то вдалеке. Не выдержав, она бросилась вперед, совершенно не думая о том, что таится во мраке. Елене отчаянно хотелось догнать удалявшуюся фигуру, но, как бы она ни ускоряла шаг, ей не удавалось приблизиться к ожившему мертвецу.

Он шел размеренной, уверенной походкой, словно был уверен, что ему ничто не угрожает. Так идет хозяин по своим владениям или сильный, бесстрашный воин, презирающий смерть и трусость.

Елена выбилась из сил, тщетно стараясь угнаться за растаявшей во тьме фигурой, упала на колени, протягивая руки, хватаясь за неровные стены.

– Вернись…

А затем снова настигло мучительное головокружение, и снова она безвольно падала в темноту, куда-то вниз, в бездонную пропасть. Бесконечная зловещая тьма заполняла все кругом, сдавливая, удушая, точно была живым существом. Очень злым и голодным. Беспощадным.

– Вернись…

Елена глубоко втянула в ноющие легкие прохладный воздух и открыла глаза. Испепеляющий жар пропал, сменившись противным, колким холодом, вгрызающимся в тело. Она приподнялась на слабых руках, непонимающе огляделась, узнавая собственную спальню.

Она лежала на полу у приоткрытого окна, через которое проникал легкий ветерок из ночного сада. Елена привстала, цепляясь руками за подоконник. В памяти мелькнули очертания подземелья, черный силуэт, удаляющийся во тьму. Это снова был сон? Очередное видение?

Елена растерялась, а затем нахмурилась: на ней была шелковая ночная рубашка. Это значит, что она ложилась спать или собиралась это сделать. Но… как же так? От волнения она прикусила губу так сильно, что та вспыхнула болью. Елена слизнула выступившую капельку крови, ощущая на языке солоноватый привкус. Это немного привело ее в чувство.

Платье, в котором она ужинала, было переброшено через спинку стула. Она сама оставила его здесь, когда торопилась переодеться в более удобную одежду! Елена лихорадочно все обыскала, когда в памяти мелькнула сложенная записка, осмотрела шкафчики, столы, все углы, где могло быть злосчастное свидетельство произошедшего, но тщетно. Паника и непонимание сменились накатившей злостью: она не могла придумать, что Влад вложил ей в руку то послание! Она помнила, как скользили пальцы по шероховатой поверхности бумаги, помнила его ровный, четкий почерк.