Влад

– Мы опустились примерно на два этажа ниже уровня поверхности земли, – объяснил Влад. – Часть переходов была использована при строительстве особняка, но часть замуровали за ненадобностью. Мы пройдем там, где остались коридоры и залы монастыря. Но и они находятся в довольно плачевном состоянии. Пожалуйста, не отходите от меня ни на шаг. Это может быть опасно.

Он произнес это очень спокойным тоном, но Елена слегка насторожилась и предпочла сделать так, как он просил.

– Почему их полностью не замуровали?

– Предположу, что при строительстве особняка хотели сделать здесь винные подвалы. А может, использовать помещения и в других целях.

– Например, в каких?

– Раньше в замках и таких домах подвалы использовали не только как кладовые, но и как тюремные камеры. Холод был настоящей проверкой на прочность. Мало кому удавалось выйти здоровым из такого каменного мешка. Болезни вгрызались в тело, в кости, и спастись можно было только при огромной жажде жизни. Назло своим недругам… Назло смерти и роковым обстоятельствам. Каждый день становился испытанием и вызовом самому себе: продержишься еще немного или нет? Прибавьте к этому огромных крыс, отвратительные еду и питье, отсутствие солнца, пытки, издевательства надсмотрщиков. Почти любого человека можно было сломать и подчинить, поместив его в такие условия. Но если кому-то удавалось пройти через это, выдержать, несмотря ни на что, то из таких подвалов выходил другой человек.

Влад говорил ровным голосом, но что-то в его интонации заставило Елену сказать:

– Вы так говорите, словно сами испытали нечто подобное. Это так?

Уголки рта Влада дернулись, во взгляде мелькнуло странное выражение, точно он хотел что-то сказать, но тут же передумал. Он вздохнул и поджал губы.

Они стояли посреди мрачного, казавшегося бесконечным коридора. Случись что – никто не услышит. Никто не придет на помощь и не узнает, что стряслось. Грубые камни торчали из кладки, как немые свидетели ушедших столетий. Кто последний касался этих обожженных в огне кирпичей, кто видел покрытые зеленью мха камни, кто ступал по выщербленным плитам?

– Идемте, – произнес Влад решительно. – Вижу, что вы начали мерзнуть. Не хотелось бы, чтобы вы слегли.

Итак, он не ответил на вопрос. Словно тот был неудобным. Но Елена смолчала: возможно, она и сама проявила бестактность.

Длинный коридор свернул в сторону, к еще одной лестнице. Но та на вид была совсем старой, заваленной дробленым камнем и кирпичной крошкой. Воздух пропитался запахами пыли и плесени.

– Осталось недолго, – сказал Влад.

Под ногами снова заскрипело, хрустнуло. Вновь понеслось гулкое эхо, танцуя на стенах и потолке. Лестница вывела в округлую залу, и Елена поняла, что здесь давным-давно никого не бывало.

Слабый свет осветил неровные стены, все те же битые камни, обветшавшую кладку. Кое-где струилась вода, с журчанием устремляясь куда-то в темноту. Если в таком месте действительно содержали узников, то тут и правда трудно было держаться за жизнь.

Пол был сплошь усыпан песком, крупными и мелкими каменными обломками. Где-то валялись обрывки одежды, до того покрытые грязью, что невозможно было различить их цвет.

Елена медленно следовала за своим спутником, разглядывая то, что выхватывал свет горящих свечей из подстерегавшей их тьмы.

– Когда-то здесь был высокий потолок. Но он обрушился при землетрясении, – послышался голос Влада. – Все монахи погибли. Потом завалы разобрали, тела предали земле.

– Значит, в том гробу действительно мог быть монах? – спросила Елена. – Но отчего тогда его похоронили тайно? Точно отверженного?

– Вы правильно сказали. Тот, кто упокоился в том гробу, действительно был отвергнут Богом и людьми.

– Мне жаль его, – вырвалось у Елены, и она, опустив глаза, не заметила, как в этот миг Влад скользнул по ней задумчивым взглядом.

– Отчего? Кстати, хочу сказать, что был удивлен, когда вы так смело за него вступились, хотя совсем его не знали. Что, если этот человек и правда заслужил свое наказание? – усмехнулся Влад. – И ваша тетя была возмущена не на шутку.

Елена смутилась.

– Не знаю, что он мог такого сделать, чтобы заслужить ненависть окружающих. Разве что пренебречь мнением остальных, начать исповедовать учение, которое сочли еретическим.

– Да, вероятно, – пожал плечами Влад. – Обычное дело в те времена.

– Убийство, даже во имя Бога, не может быть оправдано, – серьезно заметила Елена. – Бог не желает, чтобы мы убивали других ради веры. Я уверена, что насилие и жестокость противны Ему.

– С вами бы не согласились тысячи, а то и сотни тысяч. Когда-то в то место, где обитал Бог, проник дьявол, и люди начали легко путать эти понятия. Порой они проявляли так называемое милосердие – заставляли отречься от своей веры, чтобы заслужить прощение. И если человек оставался стойким, лишали его жизни без колебаний, ведь были уверены, что поступают правильно.

Елена хотела ответить, но споткнулась о выступающий камень и чуть не упала, но ее вовремя подхватила сильная рука. Девушка с удивлением посмотрела на Влада: и когда он успел заметить, что она падает? Его реакция была молниеносной, стремительной, хотя он шел впереди.

Увидев расширившиеся от изумления глаза, Влад осведомился, не ушиблась ли она, но Елена лишь покачала головой, не в состоянии отвести от него взгляд. Когда он оказался настолько близко, ее охватило смятение. Наверняка и Влад почувствовал это. Или возникло что-то иное?

Притяжение? Болезненное и пугающее. Которому она не могла дать здравого объяснения.

«Ты ведь почти не знаешь его! Остановись! Ты совершаешь ошибку».

От испуга закружилась голова. Елене стало страшно, что она так легко готова поддаться роковому влечению, а Влад просто смотрел в ответ. Елена, к своему ужасу, поняла, что он ждал ее молчаливого одобрения. Ждал, когда она позволит ему…

Внутренне Елена сжалась, вырывая себя из тисков овладевшего ею желания, ругая себя. Совершив невероятное усилие, она медленно отступила назад и заметила, как во взгляде Влада мелькнуло сожаление. Он заметил страх и охватившую ее панику. Девушка еще не была готова поддаться соблазну, но уже ощутила его сладкий вкус. Вкус, который никогда не забывается.

Охвативший тело жар пришелся кстати: Елена согрелась, хотя отовсюду сквозило ледяным дыханием подземелья.

«Отступник… Проклятый…»