Влад

Девушка хотела было снова вскочить в седло, как вдруг ей показалось, что, кроме завывания ветра и стука капель о листья, она услышала еще кое-что. Звуки были странные, совсем не похожие на те естественные, которые рождаются от природной стихии. Эхо неслось в воздухе, отражаясь от скал и деревьев, и трудно было разобрать, откуда оно берется. Елена замерла, шепотом постаралась успокоить Луну, снова похлопав ее по шее, но теперь было очевидно: лошадь чего-то боится.

Этот животный страх, который бедное существо выражало молча, внезапно передался и Елене. Она потянула лошадь за собой, ускоряя шаг. Сперва ей показалось, что они удаляются от этих непонятных, пугающих звуков, но, миновав чащу и оказавшись у склона оврага, она заметила, что звуки стали громче.

Сердце взметнулось в груди испуганной птицей, ударившись о ребра. Что же это могло быть? Елена медленно, как завороженная, пошла в ту сторону, откуда уже совершенно отчетливо доносились чьи-то тяжкие всхлипывания.

Она подобралась к самому краю оврага, заросшего колючим кустарником и ольхой, и заглянула вниз. Здесь царил зыбкий полумрак, а непогода только добавляла мрачности. Овраг был неглубокий и просматривался хорошо, и там, в поросли папоротника, что-то двигалось.

Елена, замерев, пыталась понять, что творится на дне темнеющего оврага. Разум ее отказывался принимать происходящее, она словно оказалась в объятиях кошмара, где правит древнее необъяснимое зло. Первое мгновение она даже затаила дыхание, не в состоянии отвести взгляд. Ужас охватил девушку целиком, совершенно парализовал и лишил способности рассуждать здраво.

Внизу тоже полз легкий туман и лишь усиливал впечатление привидевшегося кошмара. Елена различила три темные скрюченные фигуры в обрывках одежды. Их движения были резкими, быстрыми, совсем не человеческими. Слышался протяжный женский стон, и пораженная Елена не могла разобрать, кому он принадлежит, пока не разглядела в высокой траве придавленные к земле руки и ноги, задранный подол юбок, которые обычно носят крестьянки, и смутно белевшие, измазанные кровью бедра.

Стон становился то громче, то тише, а когда замолкал, раздавались отрывистые звуки, напоминающие те, с которыми шумно всасывают жидкость, поспешно глотая. Одно из существ нависало над распростертым телом, бесстыдно опираясь на оголенную женскую грудь, и на белой коже отчетливо виднелась пятерня изогнутых пальцев с длинными грязными когтями. Существо припало к запрокинутой шее и медленно раскачивалось над вздрагивающим телом, делая громкие глотки. Двое других склонились у бедер и рук и, когда несчастная приходила в себя, вскрикивала, пытаясь вырваться, настойчиво вдавливали ее обратно в шелестящую траву, исторгая утробное, недовольное рычание.

Сильный спазм скрутил желудок, и Елена зажала рот рукой, подавляя тошноту. Она не могла отвести взгляд от мерзкого зрелища, слезы на мгновение затуманили взор. Она была слишком поражена и не хотела верить в увиденное, но поняла одно: там, среди безмятежной красоты зеленого оврага, творилось нечто страшное и непоправимое.

У нее перехватило дыхание, и девушка непроизвольно сделала резкий вдох, который прозвучал достаточно громко.

Причмокивание резко стихло. Существа замерли, оторвавшись от постанывающей жертвы, а потом медленно подняли головы и посмотрели в сторону Елены. Она разглядела их измазанные грязью и кровью оскаленные морды. Она не могла бы назвать то, что увидела, человеческим обличьем, даже если когда-то это было и так.

Мгновение – и три изогнутые тени оторвались от распростертого тела и метнулись прочь, по направлению к ней. Елена отпрянула, едва сдерживая крик, и на ослабевших ногах бросилась к лошади. Девушку сотрясала дрожь от омерзения и страха, но Елена знала одно: если она сейчас же не возьмет себя в руки, ее постигнет участь, которая может оказаться хуже всякой смерти.

Она пришпоривала лошадь, хотя животное и само мчалось вперед. Луну обуял тот же страх, что и хозяйку, и Елена молилась, чтобы на их пути не возникло никакой преграды. Лес мелькал перед ее глазами долгой темной полосой, с неба низвергались тяжелые капли воды, но она думала только о том, как быстро может мчаться Луна.

Ветки деревьев несколько раз сильно хлестнули по лицу, оставив царапины, но это только помогло Елене прийти в чувство. Ей нужно было добраться до края леса, туда, где начиналась долина.

Деревня! Вот ее спасение! Слезы текли по щекам, смешиваясь с каплями дождя. Она думала о той несчастной на дне оврага и надеялась, что удастся привести помощь бедной девушке, которая, возможно, еще была жива. Громкое свирепое рычание раздалось прямо у Елены за спиной.

Она в панике обернулась: темные изломанные фигуры преследовали ее, быстро настигая. Они неслись к ней прыжками, отталкиваясь от земли, словно какие-то невиданные животные. Мерцающие глаза горели диким первобытным огнем. В них не было и тени разума и понимания. Вид существ говорил лишь о нестерпимом голоде или неутолимой жажде.

Елена прижалась к шее взмыленной лошади, умоляя ее не сбавлять темпа. Дорога снова пошла под уклон, и на влажной земле Луна поскользнулась.

Когда лошадь испуганно заржала, теряя равновесие, Елена в ужасе вскрикнула. Что-то тяжелое навалилось сверху и выбило ее из седла. Все кругом завертелось, но земля смягчила удар. Сквозь пелену тумана и брызги холодного ливня Елена увидела удаляющуюся лошадь и в следующий миг ощутила, как в тело ей вцепились сильные пальцы с острыми когтями.

Она завопила, забилась, пытаясь вырваться из этого страшного плена. И в тот же миг ее обдало зловонным дыханием, но не успела она перевести дух, как чудовищная, ни с чем не сравнимая боль обожгла плечи и руки, и Елена задохнулась от этой боли, не в состоянии закричать. Перед взором все меркло, тонуло в бесконечной темноте, утягивая на дно с головокружительной скоростью. Совсем как тогда – в кошмаре, когда она упала в черный колодец.

В голове шумело, сердце билось неровными толчками, в голове мелькали спутанные мысли: «Вот и все… Все…»

Елене уже стало мерещиться, будто эти жуткие существа отвлеклись на что-то, потому что внезапно боль ослабла, покинула ее, оставив слабое жжение. В воспаленном сознании слышался шум неистовой борьбы, а потом девушка снова провалилась в бездну беспамятства, где уже не было страха.

Казалось, впервые в этой темноте не было ничего. Никаких видений или воспоминаний, как это случалось раньше. Был только абсолютный покой, и ей хотелось, чтобы он длился бесконечно.