Влад

Елена поблагодарила горничную за рассказ, но в душе отнеслась к нему с недоверием. Хотя и чувствовала легкую тревогу, вспоминая об услышанном ею шепоте посреди ночи.

После обеда она упомянула о произошедшем в деревне, чем вызвала некоторую озабоченность со стороны матери Петру. На лице тети Софии читался непередаваемый ужас, а сам Петру посоветовал невесте не поддаваться суеверным убеждениям. На этот раз тетя София была с ним совершенно согласна.

– Дитя мое, – возмущенно сказала она, оставшись с племянницей наедине. – Мне не нравится, что ты чересчур отдалась своим прозаическим исследованиям. Ты хочешь, чтобы твои приступы снова вернулись? Мало нам этой страшной находки под часовней? А я ведь говорила, что добра от такого не жди. – Она набожно перекрестилась, не замечая легкой досады на лице Елены. – Мать Петру очень добра к тебе, но не думаю, что она будет так же снисходительна, если узнает о твоей болезни. Ведь, как я понимаю, твой жених ей этого не открыл. Ради твоего же блага, прошу, оставь эти поиски. Я не желаю слышать какие-то жуткие истории о том, как откапывают трупы, прости господи! До сих пор не верю, что ты проявляешь к подобному живой интерес. Это ненормально!

Отчитав племянницу, тетя София удалилась в свою комнату.

Елена лишь сделала вывод, что ей более не следует делиться подобным с тетей. Девушке не нравилось, что та продолжает опекать ее, будто она маленький ребенок. Елена, хоть и была под впечатлением от рассказов о живых мертвецах и все еще помнила о черной тени за окном, чувствовала необъяснимое влечение к такого рода вещам. Ей хотелось узнать гораздо больше о природе возникновения стригоев – кажется, так этих существ назвала Аника.

Елена пожелала помочь с поиском необходимых бумаг, которые могли бы поведать историю разрушенного монастыря и его обитателей, за что мать Петру выразила ей признательность. Вместе они пересмотрели все имеющиеся книги, но не нашли ничего конкретного, что могло бы им помочь. Впрочем, можно было поискать в Национальном городском архиве, который располагал огромным количеством всякого рода документов и исторических записей.

Но тетя София категорически запретила племяннице ехать одной и отказывалась сопровождать ее сама, а мать Петру не могла поехать с Еленой по причине плохого самочувствия. Петру и сам был увлечен мыслью о загадочной находке – он собирался на неделе отправиться в город и взять с собой невесту, которая была счастлива ему помочь.

Но запланированную поездку пришлось отложить: как нарочно, погода совсем испортилась. Целыми днями лил дождь, а порывы ледяного ветра заставляли прятаться в доме и, что самое неприятное для Петру, переносить строительство церкви с одного дня на другой. Тетя София приговаривала, что сам Господь против возведения нового храма, да еще и на месте, где похоронили тело какого-то еретика, чем вызывала неудовольствие Петру.

Словом, хмурые тучи сомкнулись не только над окрестностями и поместьем. Елена с отчаянием замечала, как понемногу охлаждаются отношения между тетей и женихом, и как могла старалась сглаживать особо напряженные моменты.

В один из вечеров, когда обычная беседа грозила перерасти в баталию между Петру и тетей, Елена заметила, что дождь прекратился, и решила выйти в сад, набросив теплую шаль. Ей стало невыносимо слушать язвительные замечания тети и сдержанные, но колкие ответы жениха. Она извинилась, поймав сочувствующий взгляд Милицы, покинула гостиную и спустилась вниз, желая поскорее выйти из дома, чтобы Петру не последовал за ней и не начал расспрашивать, куда она направляется.

Елена поспешно распахнула дверь и замерла, едва сдержав испуганный крик: она не ожидала увидеть кого-то перед собой, прямо на пороге.

Свет фонаря сыграл с Еленой злую шутку. Ей показалось сперва, что перед ней застыл таинственный дух, принявший облик человека. Бросилось в глаза бледное, резко очерченное лицо в обрамлении темных волос, с мерцающими зелеными глазами под надвинутой шляпой. К тому же незнакомец был облачен сплошь в черное, и потому возник пугающий эффект. Меж тем красивые губы мужчины тронула легкая улыбка.

– Добрый вечер, сударыня, – произнес он, и от тембра его голоса Елену бросило в дрожь. Она поразилась подобной реакции и смутилась, но, похоже, незнакомец этого не заметил. – Кажется, дождь закончился. Вы ведь собирались выйти?

Она, наконец успокоившись, ответила:

– И вам добрый вечер. Да, я действительно собиралась пройтись перед сном.

Он снова слегка улыбнулся:

– Вероятно, вы удивлены моему позднему визиту, но я смею уверить, что не имел желания напрасно вас побеспокоить. Вы позволите войти? Полагаю, что мне будут рады.

Елена снова бросила на незнакомца быстрый взгляд: одет он был весьма прилично и, судя по всему, являлся одним из близких знакомых Петру и его матери.

Она оглянулась в замешательстве, надеясь, что кто-нибудь поспешит ей на помощь и избавит от неловкого положения. Не стоять же ему на пороге? Будет невежливо отказать гостю или заставить его ждать.

– Прошу вас. – Елена нетерпеливо отступила чуть назад, борясь с желанием как следует рассмотреть мужчину. Ей захотелось скорее выбежать из дома, стены которого внезапно стали душить ее. Или так повлиял пристальный взгляд незнакомца, от которого по коже пробежал холодок?

Она поразилась этому новому чувству, негодуя сама на себя. К счастью, из бокового коридора уже вышел один из слуг, и Елена, поручив ему проводить незнакомца в гостиную, покинула дом, не заметив еще одного проницательного взгляда гостя, смотревшего ей вслед.

Под ногами захрустел гравий, когда Елена вышла на одну из дорожек. Воздух был напоен упоительной свежестью, вовсю пахло жасмином. Она обожала запах мокрых цветов и листьев, и ей всегда нравилось бродить по дорожкам сада в тишине, слушая, как падают капли дождя. Правда, сейчас девушку охватило странное возбуждение, которое она связывала с последними событиями и тем, что обстановка в доме стала такой подавляющей. Впрочем, темнота кругом тоже угнетала, а холод пробирался даже под шаль, отчего Елена почти сразу продрогла.

Подумав об этом, она вспомнила о странном незнакомце. Интересно, как он добрался сюда? Он совсем не выглядел замерзшим или промокшим от дождя. Елена вспомнила, как прозвучал его голос, и отчего-то сильное чувство тревоги овладело ею.