Влад

Если бы ты только знал… Но я не могу сказать. Не смею. Ты не поверил бы мне, решив, что я безумна, как это было и прежде. Но мне кое-что открылось, и моя жизнь не может быть такой, как раньше. Я бесконечно благодарна тебе за любовь и внимание, но вынуждена отвергнуть твое предложение, несмотря на всю его щедрость. Ты – один из лучших людей, что я встречала на свете. Твое огромное и доброе сердце заслуживает любви, но не той девушки, что стала чудовищем. Так, я решила помочь тебе с выбором – ослушаться матери или согласиться с нею. Ведь мое безумие – неизлечимо. Его корни проросли слишком глубоко. Я решила, что так будет лучше для всех нас. Прости.

Елена»

Петру выронил лист бумаги и тут же поднял его, разравнивая нервными движениями.

– Когда? Когда это произошло?

– Два дня назад. Недаром мне показалось, что Елена выглядела какой-то подозрительно бледной и замкнутой. Видно, она уже решилась на это и все обдумала.

– Но как так? Все ли обыскали кругом? – вскричал Петру. – Как можно доверять словам девушки, чей разум подвержен тлетворному влиянию безумия? Быть может, она совсем не понимала, что творит!

Тетя София с достоинством поглядела на него, сохраняя удивительное спокойствие, хоть это и давалось ей с трудом.

– Профессор велел все обыскать сразу же, как мы нашли письма. Он оповестил местные власти. Те обещали помочь.

Петру закивал, но тут же вскочил на ноги.

– Я… Я не могу этого так оставить…

Он легко поклонился и бросился вон из комнаты, в которой, как ему казалось, так явно чувствовался аромат духов Елены. Петру миновал несколько коридоров, натыкаясь на работников лечебницы и пациентов, смотревших на него с подозрением, пока не добрался до кабинета профессора Ковача.

Дверь оказалась не заперта, и Петру, едва постучав, ворвался внутрь. Профессор сосредоточенно разговаривал с коренастым человеком, облаченным в форму жандармерии, когда в дверном проеме показался господин Синешти с совершенно невменяемым лицом. Следом заявились два санитара, готовые прийти на помощь профессору, но тот сделал знак, и те замерли, не предпринимая никаких действий.

– Здравствуйте, господин Синешти. Судя по вашему виду, вы уже знаете о случившемся. Поверьте, мы прикладываем все усилия, чтобы найти бедняжку. Это майор Троевич, из главного управления. Он возглавит поиски.

Петру, едва ответив на приветствие, вскипел:

– Прошу вас ответить, уважаемый профессор, как так вышло, что Елена сумела пройти незамеченной мимо охраны, мимо всех работников этого заведения? Разве двери не должны быть заперты? Разве в ваши обязанности не входит следить за пациентами?

Профессор сложил руки перед собой, стараясь говорить спокойным тоном:

– Безусловно, господин Синешти. Поверьте, мы и сами пребываем в полном недоумении, куда могла пропасть ваша невеста. За все эти годы ни одному пациенту не удалось покинуть стены лечебницы без моего позволения.

– Вот как? Значит, вам следует пересмотреть свои методы, если случается подобное! Это возмутительно!

Майор, нахмурившись, приподнялся в кресле, желая вмешаться, но профессор остановил и его.

– Вы правы, – успокаивающим голосом произнес профессор. – Мы обязательно обратим внимание на все наши слабые стороны, ведь это и в наших интересах. Прошу, присядьте, господин Петру. Вы весь дрожите.

– Не время сидеть! Приведите сюда священника! Он знает правду! Пусть подтвердит мои слова! Я знаю, что Елене помогли бежать… Вы видели письма? Это он похитил ее!

На лице профессора отобразилось участие:

– Кто – священник? Но это невозможно. Все это время отец Ботезату был под строгим наблюдением…

Петру ощутил, как на него накатывает волна беспомощной ярости, которую он был не в силах сдерживать, и закричал:

– К дьяволу священника! Это проклятый вампир! Это все он! Он забрал Елену!

Петру ощутил, как его бросает из жара в холод, и рванул в сторону сдавливающий шею тугой ворот. Ему показалось, что он задыхается. Лицо профессора стало тонуть в призрачном тумане. Даже жандарм повернулся к нему, что-то приговаривая, но Петру не слышал его. В ушах стоял страшный гул, от которого закружилась голова. В этот миг его подхватили сильные руки санитаров, но он уже провалился в бездонную черноту.