Влад

– Чего же ты хочешь от меня, милое дитя? Быть может, у тебя есть родственники, у которых ты могла бы остановиться?

Моэску еще ближе подошел к ней, вглядываясь в голубые глаза, оказывавшие на него странное, магнетическое воздействие. Чем дольше пристав смотрел в них, тем больше слабела его воля. Ему показалось, что он готов сделать ради этой девушки все, что она попросит. Нет, ну что за губы! Они точно просились для поцелуя – сочные, влажные и наверняка сладкие.

Пристав вспомнил, как давно у него не было женщины. Все его тело напряглось, запылало диким огнем. Впрочем, у него еще сохранились остатки здравого смысла, и Моэску с ужасом одернул себя. Невинная девушка пришла попросить о заступничестве его, представителя закона, и он не воспользуется ее доверчивостью. К тому же если окажется, что у нее влиятельные родственники…

Взгляд его упал чуть ниже, различив под сложенными снежно-белыми руками налитую, округлую грудь. Наверное, и там у нее кожа такая же нежная, белая и упругая…

Моэску снова облизнул губы, ощущая нарастающий жар внизу живота. Воображение мигом нарисовало картину, от которой пристав чуть не застонал: податливое тело изгибается под ним, и он ласкает его, исследует, кусает…

Растерянность на лице девушки сменилась неистовым желанием. Она словно услышала мысли пристава и медленно растянула красные губы в хищной, сладострастной улыбке, развела руки в стороны, призывая его в объятия. От этого движения ткань на ее платье натянулась, подалась вперед полная, высокая грудь.

В голове у пристава помутилось. Осталось только безумное желание овладеть девушкой прямо сейчас. На слабых ногах он бросился к ней, дрожа от нетерпения, заключил в объятия и припал губами, судорожно дыша, к ее шее. Моэску принялся лобызать ее, пока его руки поспешно подбирали ее юбки, чтобы добраться до самых потаенных мест. Пристава несколько смутило, что тело красавицы очень холодное. Видно, бедняжка замерзла, пока добиралась сюда.

– Идем! – шепнул он. – Хочу согреть тебя. Ничего не бойся, я тебя не обижу!

Моэску увлек ее на смятую, не заправленную постель, которую недавно покинул. Девушка, не сопротивляясь, последовала за ним. В полутьме глаза ее сияли, словно ледяные звезды. Он стонал от возбуждения, покрывая жаркими поцелуями ее плечи и полную грудь, его рука скользнула вниз, по гладкой, точно мрамор, и столь же холодной поверхности бедра.

– Я будто не ел неделю, – простонал пристав и тут же сконфуженно замолк, понимая, что произнес свою мысль вслух, но девушка звонко рассмеялась.

– Между прочим, у меня похожее ощущение, – раздался чей-то бархатный голос. Моэску, хотя и был оглушен безудержной страстью, хорошо расслышал эти слова. Сначала он не понял, откуда они взялись, но затем запрокинул голову и остолбенел второй раз за этот вечер.

На потолке расположился юноша. Он лежал, лениво раскинув руки и ноги, точно отдыхал после долгого дня. Его бледное как фарфор лицо слегка светилось в темноте, как и тонкие белые руки с длинными пальцами. Пораженный пристав отметил некоторое сходство черт у девушки и юноши: невероятную белизну кожи, алые губы, сияющие необъяснимым внутренним светом глаза.

– Что тут происходит? – вырвалось у Моэску. – Кто вы?

Множество мыслей, которые роились в его воспаленном мозгу, точно безумные, закрутились с новой силой.

На лице девушки отразилась глубокая печаль.

– Я лишь надеялась, что вы сможете помочь… Мой брат, мой бедный Адриан убит так злодейски, так предательски… – Она всхлипнула. – Теперь мне так одиноко…

Пристав отпрянул от девушки, словно она была больна чумой, наконец догадавшись:

– Госпожа Кристина? О, какой ужас… Что же вы сразу не сказали? Я бы не посмел… не позволил… Но все же – что это за фокусы?

– Никаких фокусов. Все просто, – проворковала красавица. – Мы немного голодны. А еще решили преподнести вам подарок. Я узнала, что вы, господин Моэску, не верите ни во что, кроме науки. И перед смертью мы решили просветить вас, чтобы вы не погибли, мучаясь от незнания. Это было бы очень жестоко.

Юноша молниеносно соскользнул с потолка, обрушившись на пристава, замершего с открытым ртом. В следующий миг холодная крепкая рука закрыла ему рот, чтобы заглушить испуганный вопль, а в горло, разрывая напряженные от страха мышцы, вцепились острые, безжалостные зубы. Красавица резко оголила руку содрогавшегося пристава и припала к ней с утробным урчанием, жадно глотая горячую кровь.

В то мгновение, когда они повалили и обездвижили Моэску, а жгучая боль пронзила тело, пристав с отчаянием подумал о том, что ждет его самого, когда обнаружат его обескровленный труп, а уставшие и озлобленные крестьяне поймут, что с ним стало.