Влад

Тетя София приняла извинения, милостиво кивнув, но девушка поспешила уверить, что он не так понял:

– Мне, напротив, это очень интересно. Продолжайте. Так вышло, что моя няня читала мне французские и немецкие сказки, обходя вниманием родной фольклор. А я отчего-то, признаюсь, упустила это. Поэтому буду счастлива познакомиться с ним с вашей помощью.

– Местные крестьяне жутко суеверны, обожают легенды и сказки, связанные с нашим краем, который станет и вашим домом отныне. Они полагают, что в нашем мире духи обитают буквально всюду. Шагу нельзя ступить, чтобы не потревожить кого-нибудь из них. Разумеется, я не столь суеверен, хотя в детстве обожал сказки, которые рассказывала мне моя нянюшка. Она французских сказок не читала, так как сама проживала в соседней деревне.

– Вот как? – полюбопытствовала Елена. – Расскажите и вы. Мне по душе старинные предания. Кажется, здесь они обретают подлинную жизнь. В Бухаресте мне, пожалуй, ни разу не встретился ни один дух. Должно быть, избыток прогресса пагубно отразился на них.

– Извольте. Вы наверняка заметили на развилках деревянные кресты и маленькие часовни. Так вот, их устанавливают, чтобы одинокий путник или запоздавшая телега с извозчиком могли чувствовать себя в безопасности от злых духов, которые только и ждут, чтобы навредить христианской душе.

– Хорошая традиция. Я и раньше замечала кресты у дорог и слышала, что это скорее напоминание, что все мы принадлежим церкви Христовой, – заметила тетя София и перекрестилась, когда чуть вдали показалась деревянная часовенка. – Ничего дурного я в этом не вижу.

– Я тоже, уверяю вас. Но порой эти люди слишком далеко заходят в своих слепых убеждениях и ничего не желают слышать о науке, которая могла бы спасти жизнь. По слухам, вместо того, чтобы обратиться за врачебной помощью, они верят в силу древней магии, зовут старых знахарок и, поминая Христа, не забывают помянуть и какого-нибудь Дарзаласа

[6]

[Дарзалас – дакийский бог подземного мира, жизненной силы и плодородия.]

.

– Господь с вами, – махнула рукой тетя София. – Быть того не может. Я всегда была уверена, что мы все честно исповедуем одну веру. И при чем тут ваш Дарзалас?

– Сударыня, я вовсе не утверждаю, что так оно и есть. Чтобы знать наверняка, нужно переодеться крестьянином и пожить среди этих милых людей. Пока это всего лишь слухи, которые ничем не подтверждены, – примиряюще заговорил Петру. – К тому же это, скорее всего, выдумки.

– Прошу вас, продолжайте, – попросила Елена. – Я узнавала о преданиях только из книг, и мне интересно услышать несколько историй из уст человека, который к ним гораздо ближе, чем городские жители.

– Через две недели наступает Троицкая неделя, – сказал Петру. – Если вам случится отправиться в ближайшую деревню, скорее всего, вы не встретите ни одного человека, от которого бы не пахло полынью или, даже чаще, чесноком. Даже наши слуги в поместье считают своим долгом опустить в карман чеснок. Особенно если ходят к реке или озеру.

– И зачем им этот чеснок? – спросила Елена. – Хотя нет, постойте, я предположу. Эти растения способны отгонять нечисть?

– По их повериям – да, – подтвердил Петру. – Няня рассказывала, что существуют разные духи. Есть, например, иеле

[7]

[Иеле – воздушные духи, обитающие у воды и в лесах. Любят петь и танцевать. Приносят беды людям.]

. Она уверяла, что сама едва спаслась, когда по глупости забрела в чащу, куда не стоило ходить. На поляне ее окружили грациозные девы с длинными волосами, укутанные в белые накидки.

– И что, ее спас чеснок? – недоверчиво спросила тетя София.

– Нет, сударыня, – смеясь, ответил Петру. – Оказалось, что она по забывчивости не взяла чеснок или потеряла его, я плохо помню. Но няня говорила, что есть другой способ, как противостоять иеле. Как только они хватают несчастную жертву, нужно изо всех сил сохранять спокойствие и молчать. Не надо ни причитать, ни просить о пощаде: все это только выведет иеле из себя. Надо позволить им позабавиться немного и молиться, но не вслух, иначе иеле точно разъярятся, ведь они не выносят молитв. Когда они поймут, что вы покорны и смиренны, то просто отправятся искать себе жертву поразговорчивее.

– И все это случилось с вашей няней? – спросила тетя София, полагая, что, вероятно, жених ее племянницы насмехается над ней.

– Она уверяла, что так и было. И после этого на нее даже напало заикание, которое прошло лишь после посещения монастыря и принесения обета Святому Петру. Так няня и исцелилась чудесным образом.

– Что лишний раз доказывает, как сильна истинная вера! – торжествующе воскликнула тетя София, сделав утешающий ее вывод.

– Я ни в коем случае не спорю с вами, сударыня, – сказал Петру и улыбнулся Елене, чьи глаза горели восторженным огнем, а щеки разрумянились.

– Расскажите еще, – попросила она. – Среди этих тенистых лесов и могучих гор мое воображение уже вовсю разыгралось. Уверяю, в каменных лабиринтах столицы я была лишена этого ощущения. Проезжая густые рощи, я воображаю, что там поджидают коварные иеле, чтобы украсть мою душу.

– Упаси Господь! – Тетя София перекрестилась. – Даже в шутку не стоит бросаться такими фразами, дорогая.

– Сейчас мы снова окажемся у реки, и я вам покажу кое-что связанное с местными преданиями. Запаситесь терпением, – попросил Петру.

Экипаж съехал с заросшего цветами холма на каменистый берег и покатил вдоль широкой и быстрой реки. Бурная вода с шумом неслась вперед, с плеском ударяясь о выступающие, гладко отполированные камни. Зеленые волны пенились, закручиваясь в водоворот, и с грохотом устремлялись дальше.

– А теперь, – сказал Петру, указывая на близко подступающую стену леса, – посмотрите сюда. Видите эти засохшие венки? Жители местной деревни, что стоит за лесом, плетут их и вешают на деревья, чтобы помнить об опасности, которая исходит от реки, а также в честь тех, кто однажды вошел в эту реку и больше не вернулся. Крестьяне уверяют, что ненасытные духи воды часто требуют жертв. И потому оказаться на берегу близ воды, особенно под вечер или ночью, значит непременно отправиться на тот свет.

– Еще немного, и я попрошу повернуть обратно. Ваши рассказы начинают пугать меня! Да и вряд ли после них Елене удастся спокойно уснуть. Не к добру в ее состоянии слушать подобные истории, – произнесла тетя София. Она постаралась сказать это в шутку, но голос все же дрогнул.