Страница 28 из 60
– Значит, товарищ Воронцов, ви считаете, что с этой группой покончено?
Коба смотрел жестким, заглядывающим буквально внутрь меня взглядом. Да, человек он жесткий, и это не наше будущее, где можно найти какой-то подходящий ответ, смягчить и выкрутиться. Этот человек ставит точный вопрос и требует такого же ответа. Вилять в разговоре со Сталиным можно, но это будет в первый и последний раз. Нет, не прикажет немедленно расстрелять, просто уберет от себя, и все, если веры нет, незачем держать человека в своем поле зрения.
– По крайней мере, как удалось узнать у пленного, с этой группой точно – все. Будут ли другие… Этого не скажет никто… – во всяком случае, я отвечаю честно, как думаю. Гарантию в таком деле не даст и сам господь.
– Хорошо, – протянул Сталин и взял знаменитую паузу. – А чтобы нас не застали врасплох, попросим наших чекистов работать как следует.
– Разрешите, товарищ Сталин? – подал я голос.
– Говорите, товарищ Воронцов.
– В ВЧК не боги работают, там кадры нужны, опытные кадры. Смею напомнить о нашем разговоре…
– Ви о приспособленцах с гибким позвоночником?
Ух, запомнил! Хотя это же Сталин, чтобы он забыл… Даже не знаю, может ли этот человек что-либо забыть.
– Так точно.
– Я уже провел беседу с товарищем Дзержинским и сообщил о вашем мнении, он согласен, хоть и частично, что такие факты имеются. Но ссылается на большой объем работы и отсутствие специалистов. Ми вынуждены рисковать и брать людей на службу, надеюсь, что в процессе неподходящие для этой службы отсеются. Сами понимаете, опытные работники с неба не свалятся, их нужно растить и воспитывать самим.
– Если позволите, я бы написал небольшой тест, помню из…
– Прошлой жизни? – прищурившись, но на этот раз взгляд стал хитрым, перебил меня Сталин.
– Так точно. По службе были различные тесты, как на лояльность, так и на профпригодность. Это не даст стопроцентного результата, но сведет ошибки при наборе персонала к минимуму. По крайней мере, мы точно не допустим во власть людей с криминальными наклонностями, которые идут на службу в ЧК лишь для того, чтобы получить власть. Плюс будет возможность приметить людей с врожденной интуицией.
– Это хорошо, ваши предложения, товарищ Воронцов, своевременны и очень нужны. Работайте.
– Разрешите идти?
– Идите, товарищ Воронцов, идите. Я буду ждать ваших предложений по мероприятиям на юге страны через два дня.
– Рапорт будет готов к назначенному сроку, – козырнул я и, развернувшись, вышел из кабинета вождя.
Сюда, в его кремлевский кабинет, Сталин вызвал меня на следующий день после удачно проведенной ликвидации врагов на территории Кремля. Как только за мной закрылась дверь и мы оказались вдвоем, Сталин потребовал рассказать, как все прошло, со всеми тонкостями. Рассказ мой затянулся на добрых полчаса, после чего Коба даже руку пожал и сообщил, что сейчас партийным аппаратом разрабатывается система награждений для отличившихся граждан, и я могу рассчитывать, что меня не обойдет стороной положенная награда. Ха, от царя получал, теперь и от генсека, похоже, медалька перепадет. Интересно, а кроме самой награды привилегии будут или как? При царе награда многое давала, особенно в материальном плане, а уж как будет при Советах…
Уезжал я от Сталина наконец домой, а не в ВЧК к Дзержинскому или на службу в школу. Я давно уже не видел Натали с Машей и здорово соскучился, да и просто отдохнуть пора. Рапорт, о котором напомнил Сталин, у меня и так почти готов – в голове. Надо перенести на бумагу, но самое главное, подобрать исполнителей. Дело в том, что Сталин четко и однозначно дал мне понять, что мое личное участие в «мероприятиях на юге», как он выразился, запрещается. Он так и сказал:
– А для чего ви, товарищ Воронцов, готовите учеников, если всю работу будете делать лично? Ви один не справитесь с таким объемом, да есть и другая причина, более весомая. Ви нужны здесь, и ми очень огорчимся, если ви не послушаетесь нас.
Вот так, ну, по крайней мере, он не сажает меня в камеру и не мучает допросами, уже хорошо. Да уж, скорее всего, пока еще Сталин не тот, что будет лет через десять, пока он еще вполне адекватный и рассуждает вполне здраво. Зачем запирать человека в камеру, если он и так во всем готов помочь и ответить на любой вопрос? Вот если у него вдруг закрадется мнение о том, что я мог бы говорить больше, чем говорю сейчас, вот тогда да, точно законопатит куда-нибудь в глухие стены и… Ладно, чего уж, поживем – увидим. Главное, не допустить у него мысли, что я уже не нужен.
– Я устала, хочется видеть тебя чаще. – Натали, положив голову мне на грудь, тяжело вздыхала и жаловалась. Мы только что закончили любимое занятие и отдыхали, просто болтая друг с другом. Как же это хорошо, вот так, после секса, лежать с любимым человеком и болтать о чем угодно, только не о работе. Как же редко у нас это получается…
– Прости, – ну да, что еще может сказать мужик своей женщине, – прости, родная. Ты сама все знаешь и понимаешь. Время такое, строится новая страна, все приходится делать практически с нуля. Я еще прихожу к тебе, а знаешь, как наши партийные товарищи? Они уже живут в кабинетах, не выходя из них неделями. Очень, очень много работы. Нужно столько всего сделать, а не забывай, что белые еще не угомонились и идет война.
– Да уж. Когда мне Маша рассказала о ваших похождениях, думала, у меня сердце остановится. Почему ты мне ни о чем не рассказываешь?
– Это не я утаиваю от тебя, – усмехнулся я, – это один мой товарищ слишком много болтает!
Ванька, засранец этакий, рассказал о нашей битве в Кремле своей Маше, а та, естественно, донесла до ушей Натали.
– Не ругай его, он просто любит Машу и не может от нее что-либо скрывать – молодость, она такая…
– Ой, старушка моя, ты, можно подумать, не такая? – улыбнувшись, прошептал я на ухо любимой.
– Старушка? – в момент взвилась девушка. – Я?!
И Натали превратилась в сущую фурию, накинувшуюся на меня с целью… даже и не знаю, изнасиловать, что ли? Насилия не вышло, а вот жесткий какой-то секс, вполне.