Страница 16 из 60
– Он сам меня и вызвал. Подчинялся-то я ему, лично. Вызвал к себе, как только встали на привал, сообщил о вас с Ванюхой. Думал, придется постараться его уговорить, ведь он так и сказал, что прибыли вы за его головой, но он вдруг сам предложил мне помощь.
– А в контрразведку как загремел?
– Пока был жив Марков, не трогали, но я понимал, что все всё знают, только боятся проявить себя. А тут вы, ребятки, выступили…
– И?..
– Что и? Взяли меня утром, когда атака захлебнулась и войска встали. Кстати, хороший выстрел, – кивнул Старый, чуть приподняв голову. – Острой стрелял?
– Да, не хотел портить ему внешний вид. – Как бы глупо это ни звучало с моей стороны, но это было именно так.
– Глаз у тебя… Точно в сердце, умер мгновенно и даже с коня не упал. Знаешь, что меня поразило больше всего?
– Что? – кивнул я, подбадривая Ивана.
– У него на лице улыбка была, даже не скажешь с первого взгляда, что человек – мертв.
– Хорошо, – покачал я головой, скорее собственным мыслям. – А знаешь, что он хотел себе пулю в лоб пустить еще до нашей отправки во Францию?
– Нет, а почему? – обалдело посмотрел на меня старый друг.
– Потому что я рассказал ему о его же судьбе. Он сильно проникся, мне показалось, что он сделает все возможное, чтобы такого не случилось, и…
– Все равно пошел по тому пути, который ты ему предсказал?
– Да! – зло бросил я. – Почему, Старый?
– Он не мог по-другому, Ворон, его бы не поняли. С первого дня ему присягнули все его сподвижники, затем стало известно, что его командир, генерал Деникин, оказался с красными. Сергей Леонидович очень переживал, но вида не подавал, я почувствовал это, когда увидел его в первый раз. Потом пошла резня, и он почувствовал себя уверенно, решил, что у него может и полу– читься.
– Ничего бы не получилось, ты же знаешь, Ваня! Это не изменить, точка.
– И я заблуждался, командир, что уж теперь говорить. Дурак был.
– Лешку – ты? – задал я вопрос в лоб.
– Нет, он что, погиб?
– Снайпер, – выдохнул я, – прямо в лоб. Грешил на тебя.
– Я не знал об этом… а группа в Москве была, да она и сейчас, скорее всего, там. Что-то его превосходительство говорил о каких-то важных переговорах с американцами. Не собрались ли его стрелки сорвать эти переговоры!
– Узнаем, – кивнул я. – Стрелки-то, – я взглянул в глаза Старому, – твои?
– Мои, но тут сложно все, – устало согласился Иван.
– Серьезные?
– Офицеры, в том числе из царской контрразведки, но стрелок хороший только один. Казак, подъесаул. Я их и не учил особо, кто я, а кто они, сам понимаешь. Марков меня в поручики произвел, да только толку-то с этого… Они там все в орденах, кто с японской служит, кто с четырнадцатого.
– Группа большая?
– Шестеро их, главный, – в звании капитана, дерется лихо, где-то у китайцев, что ли, учился.
– Серьезные ребятки, – поцокал я языком.
– Ну так и вы не пальцем деланные, – вдруг подмигнул мне Старый.
– Мы? – поднял я бровь. – Нас, сам знаешь, всего двое. Когда еще найдется кто-то с опытом… На тебя можно рассчитывать? – спросил я прямо.
– Так мне ж расстрел светит?! – грустно заметил Старый, прекрасно зная, свою судьбу.
– Это еще неизвестно. Суд, скорее всего, будет, а там… Ничего обещать не буду, чтобы зря не надеялся. Но кому надо, свои мысли обскажу, – все же озвучил я свою мысль старому другу, не желая зря обнадеживать.
После этой долгой беседы вновь попросил связать меня с Москвой, объяснил насчет диверсионной команды, которая, возможно, охотится за нашими руководителями. Попал в точку. Точнее, опоздал со своими данными. По телеграфу передали приказ о срочном возвращении, детали на месте.
– Товарищ Воронцов! – возле грузовика стояла группа солдат, а во главе ее Крайнов, бывший унтер, с которым мы неплохо так повоевали недавно. Нас ждали и явно находились в нетерпении.
– Ты чего же тут, друг лепший? – удивился я.
– Приказано сопровождать вас, – Крайнов пожал плечами.
– В Воронеж? – поинтересовался я.
– До Москвы! – важно заявил бывший унтер.
– Ого! – покивал я. – Слушай, Василий Иванович, а может, ты с Семкой и вовсе к нам перейдешь? Парни вы шустрые, стреляете хорошо, с выдержкой и вовсе замечательно, нам такие в школе нужны. Подтянете стрельбу из винтовки с оптикой, научим тактике боя, и станете специалистами…
А что, мне опытные, а главное, надежные люди нужны, а тут уже проверенные ребятки, как не пригласить!
– Надо будет разрешение запрашивать, – чуть замешкавшись, все же ответил Крайнов.
– Так я запрошу, не проблема. Вы все до Москвы?
– Нет, отделение назад вернется, а мы с Пашковым с вами. До Москвы.
– Отлично, главное, чтобы вы сами хотели. Ты видел нашу работу, она несколько специфическая, но интересная.
– Да уж, насмотрелся будь здоров. Вроде и здорово, а как представишь, что вы выбираете, кому жить, а кому помереть… Страшно как-то. Но мне интересно.
– Ну вот я и говорю, нет проблем. А насчет того, что мы выбираем, кому жить… Это не мы выбираем, Василий, это сами люди выбирают, своими поступками.
Везли нас долго и все какими-то причудливыми тропами, едва ли не лесными тропинками. В паре мест, думал, и грузовик не пройдет, но ничего, выползли. Крайнов объяснял такую скрытность активностью врага, дескать, слишком много их тут, по всей округе бегают. Кто-то дезертировал и, собрав вокруг себя банду, просто разбойничает. Подомнут под себя пару хуторов или сел и делают, что хотят. Кто-то отбился от частей во время боев под Царицыным и решил не возвращаться в армию, ведь многих белые призвали угрозами, а идти на убой дураков нет. Ну а кое-кто и целенаправленно орудует в этих местах, пользуясь отсутствием властей поблизости. Последних, кстати, становится все больше. Чуют твари, что пока не до них, вот и живут на всю ка– тушку.
Так или иначе, но через сутки мы все же оказались на вокзале Воронежа. Но вот поезда пришлось ждать еще сутки. На «железке» творилось что-то странное и непонятное. Какой-то дикий хаос, организованности нет ни в чем, кажется, вместо стратегического объекта мы попали в какую-то шарагу. Большое количество выпивших, да что там, откровенно пьяных обходчиков, шляющихся то тут, то там, ни одного паровоза в запаснике, лишь вагоны в тупиках и все. Народ вообще какой-то странный, такое ощущение, что все чего-то ждут, причем далеко не поезд. Если задуматься, то я понимаю, наверное, чего все ждут. Победы одной из сторон и окончания войны – вот чего.