Страница 89 из 96
Взорванный Венский мост прошли на десятой минуте. Пролёт лежал в воде, катер шёл между обломком фермы и затопленной баржей, по бортам с обеих сторон было метра по два глубины. Лейтенант в рубке ругался ровным голосом, без пауз, и рулевой поворачивал по этому голосу, как по метроному. Потом стало светлее, и впереди встал мост. Он был огромен. Три пролёта, серые фермы, и над всем этим — фонари на перилах, целые, потому что до них ни у кого не дошли руки.
— К высадке!!!
Мы прыгали на левый берег с трёх метров, на бетонную наклонную мокрую стенку. Половина роты съехала по ней на заднице, включая меня, и это оказалось быстрее, чем сбегать.
— Первый взвод к опоре!!! Колька, наверх, на настил!!! Лунарь, ко мне!!!
Немцы у моста были, но в недостаточном количестве — не ждали, что днем по реке кто-то попрет, а подкрепление стянуть не успели. Первые полторы минуты мы работали в чистом виде, как на учении: два пулемётных гнезда у съезда, будка, три подвала под насыпью. Пшеничный за эти полторы минуты выстрелил четыре раза.
Кабель Лунарь нашёл на четвёртой минуте — под настилом, у самой опоры, притянутый к балке скобами.
— Тут он.
— Один?
— Гляну.
Он пошёл по нижнему поясу фермы, придерживаясь за раскосы, а Шабанов шёл под ним по настилу и держал руки так, будто собирался ловить.
— Гриша, ты его не поймаешь.
— Поймаю.
— Ты его сломаешь.
— Ниче, срастется — лишь бы живой.
Лунарь нашёл второй кабель, потолще, идущий по верху вдоль перил и накрытый доской, чтоб не бросался в глаза. Оба мы перерезали в двух местах, выбросив куски полетели в Дунай.
Заряды висели на нижних поясах, в привязанных проволокой ящиках, и их было много. Тюлькин с двумя бойцами шёл вдоль и считал вслух, а на середине пролёта сбился и начал заново.
— Товарищ капитан! Сорок восемь только на этом пролёте!
— Считай дальше. Провода от каждого — резать. Ящики не трогать, руками не лапать!
— А снимать?
— Не наше дело. Придут специалисты, снимут. Наше дело — чтоб сегодня не рвануло.
К половине девятого утра мост был наш, и на нём не осталось ни одного целого провода. По правому берегу работала рота Пилосяна, по левому — мы, и между нами было триста метров настила, простреливаемого с обеих сторон.
— Товарищ капитан, — доложил Мятлев. — Немцы.
— Где?
— Везде.
— Хорошо, — кивнул я и заорал. — По позициям!!!
— Слева!!! — заорали с настила.
Слева, от Флоридсдорфа, по улице шли две самоходки, а между домами и за ними накапливалась пехота. Справа, вдоль насыпи, шли ещё, россыпью, и с эстакады над нами ударил пулемёт. Он стоял за бетонным парапетом, и достать его было нечем.
— Кабанов! Эстакада, парапет, слева от фонаря! На подавление, не дай ему поднять голову!
— Понял!
— Мятлев, сорокапятку разверни на улицу! Не по самоходкам, по пехоте, картечью!
— Есть!
Пушка стояла в ровике у съезда, десантная, приданная нам вместе с расчётом, которого я не знал в лицо. Их было четверо. Они развернули её на руках за двадцать секунд, и их движения мне понравились — виден опыт.
Первый выстрел картечью лёг в тех, кто перебегал улицу, и улица окрасилась красно-серым и частично опустела — немцы ушли в подъезды и во дворы и оттуда полезли снова, теперь двойками.
Самоходка встала на перекрёстке и ударила по ровику. Промазала. Ударила второй раз, и второй снаряд лёг в бруствер, осколком перерезав шею заряжающему почти полностью. Он сел, попытался зажать рану, но упал еще до того как смог сжать пальцы.
— Степан!!!
— А толку⁈ — чуть ли не впервые на моей памяти огрызнулся медик. — Он всё!
Расстроенная и обозлившаяся тройка расчета довернула пушку, направив на самоходку.
— Куда? — не утерпел Мятлев. — Не пробьешь!
— Не *** под руку, пехота!!! — рявкнул на него младший лейтенант.
Сорокапятка рявкнула, снаряд влетел в стену дома, выбив кирпичи. Самоходка попятилась за угол, откуда ей нас было не видно, и пока перестала бить.
— Не попал, но хотя бы так, — заявил Мятлев.
— Помощь нужна? — подбежал я к артиллеристам, которые на Мятлева безмолвно решили не отвлекаться.
— Одного на снаряды, трщ капитан! — отозвался лейтенант и представился. — Рябинин!
— Сидорин, — представился я в ответ и скомандовал. — Шабанов, помогай богам войны! — скомандовал я.
— А мы тогда кто? — удивился он, и младлей рассказал ему, что делать.
Шабанов пошёл за ящиками к съезду и притащил четыре штуки, прижимая к животу, а Рябинин посмотрел на него снизу вверх и спросил, чего он такой здоровый.
— Борец, — сказал Шабанов.
— Врёшь.
— Хошь покажу? Прям так? — кивнул на свои занятые руки.
— Ты снаряды неси, борец, — благоразумно отказался младлей.
Кабанов с «дегтярём» держал парапет на эстакаде, и держал хорошо — немецкий пулемёт замолкал и снова начинал, замолкал и начинал, и каждый раз пауза была секунд по восемь. В эти паузы мы и работали.
Вражеская пехота справа дошла до насыпи и полезла на неё, и тут её встретил Колька со своим взводом сверху, с настила, гранатами. Гранаты падали вниз метров с шести, гулко рвались, рождая эхо над Дунаем, и на насыпи быстро стало тихо.
— Товарищ капитан! — Мятлев подполз ко мне за угол. — У них в третьем доме миномёт во дворе!
— Видел?
— Слышал. Хлопает оттуда.
— Пшеничный!
Снайпер подошёл, пригибаясь, и я показал ему направление рукой.
— Третий дом, двор. Найди мне того, кто оттуда командует.
Он ушёл на настил и лёг за перилами. Через четыре минуты миномёт из третьего двора хлопнул ещё дважды и замолчал.
Подносчику у сорокапятки в это время разворотило живот. Он не кричал, он только очень удивился, посмотрел вниз и сказал что-то, начав оседать. К нему подскочил Степан и потащил к другим раненым. Этого тоже тащить было незачем, но этот-то пока живой.
— Рябинин! — крикнул я лейтенанту.
— Работаем! — отозвался он.
Второй артиллерист лежал за станиной и подавал снизу, не поднимая головы.
Немцы откатились, когда солнце перевалило за фермы моста. Ушли не все — из окон первого этажа в доме напротив продолжали постреливать, мы постреливали в ответ, и никто с обеих сторон никуда больше не лез.
Я пошёл по позициям, когда стало сереть. У сорокапятки сидел один Рябинин. Он выкладывал снаряды из ящика на бруствер, рядком, головками в одну сторону.
— Где второй?
— Там, — он показал подбородком на угол ровика.