Страница 42 из 96
Он обернулся. Я узнал и не узнал одновременно — за восемь месяцев мальчишка вытянулся, скулы обострились, обзавелся складкой между бровей, которой в феврале не было. А гармошка была та самая, немецкая, с облезлой краской на боку.
— Колька, мать твою! — выдохнул я, спрыгнул в ровик и сгреб пацана в объятия. — Я как тебя не узнал-то?
— Не до того было, трщ капитан! — весело объяснил Колька.
Я отправлял запросы через пять инстанций. Я подкупал писаря Прошкина за долю трофейного фонда. Я ругался с Востриковым, ставил ему условия и тупо уговаривал — не мытьем, так катаньем. Я месяц костерил обещанного незнакомого лейтенанта из резерва фронта и придумал ему очки, папку и одеколон.
А потом он вылез из лодки, доложился мне в спину по всей форме, а я велел ему не мешать и тащить ящик. Я разжал руки, отступил на шаг. Колька повертел гармошку в руках и убрал за пазуху.
— Че не писал-то? — спросил я.
— Я писал! — он даже привстал. — Я четыре раза писал. В двести семьдесят пятую. Мне же никто не сказал, что вас перевели, я про госпиталь узнал в августе от одного капитана в резерве, и то случайно.
Ну да. Дивизию переподчиняли дважды, мои бумаги гуляли по новому кругу — и его письма гуляли тем же кругом, только в обратную сторону, и легли где-нибудь в строевой части чужой уже дивизии, писарь которой честно клал мои бумаги в самый вниз.
— Ясно, — кивнул я. — Ладно. Взвод твой — тридцать один человек по списку, а сколько сейчас считать не хочется. Мятлев сегодня командовал ими вместо тебя, завтра принимаешь сам. Спать иди.
— Есть.
Я поднялся и пошёл, и прошёл шагов десять, обернулся.
— Коль.
— Я!
— Рад тебе, — улыбнулся я и пошел дальше.
Востриков переправился на плацдарм на третьи сутки. Он обошёл яр, посмотрел ровики, посчитал что-то своё, потом остановился у выхода на осыпь, где мы брали правый пулемёт, и долго смотрел вниз, на реку.
— Потери? — спросил он.
— Двадцать один убитыми, шестнадцать ранеными. Из них семеро в строю.
— Много.
— Много, — согласился я.
Он ещё постоял, потом повернулся и спросил:
— Как вам новый комвзвода, товарищ капитан?
— Подходит. Спасибо, командир.
— Вот и мне показалось, что подойдёт, — Востриков поправил планшет и пошёл вниз. — Я, знаете, эти списки резерва просматриваю целиком. Читаешь фамилию, а она тебе откуда-то знакома — и вспоминаешь, что видел её в чьих-то наглых рапортах. Раза четыре видел, — он пошел вглубь плацдарма, бросив мне на прощание. — Я вам, помнится, говорил, чтобы вы воевали, а с бумагами я как-нибудь сам.