Гуси-лебеди

Для начала оказалось, что сказок не существует. Точнее, не так… Все то, что мы считали сказками, оказывается, почти правда. «Почти» – потому что просто правды в жизни вообще мало. Ее почему-то все время пытаются приукрасить. Или наоборот – разбавить всякой выдуманной дичью и жутью. Получается, вроде бы и правда, но вокруг столько всякого наверчено. Ну Интернетом все пользоваться умеют, да? Вот, в сказках, как в Интернете, – правда, но такая… приукрашенная и дичью-жутью разбавленная. Чтобы никто в нее даже случайно не поверил. Никто и не верит. Впрочем, некоторые вообще ни во что не верят. Метёлкин вот, например. Ему Аня… то есть не-Аня рассказывает все как есть, а он хоть и записывает прилежно, но все равно ухмыляется и фыркает. Хотя она такое рассказывает… Тут не то что ухмыляться – ржать в голос начнешь. А потом плакать.

Короче, кроме людей на свете кого только нет. И я сейчас не про животных. Про этих… ну, леших, домовых, водяных. Только не- Аня их как-то очень смешно называла – «хозяевами». А некоторых вообще «матерями». Мать Воды, Мать Леса, Мать Дома… Я хотела спросить, почему имена – или что это, должности? – такие чудны́е, но решила не перебивать. В конце концов, не так уж оно и странно. У меня же есть мама. Почему бы и у других ее не было? У леса там или у озера? В общем, живут эти «хозяева» и «матери» спокойно, своими делами занимаются. Если к ним не лезть, они к тебе тоже не лезут. Они вообще как бы и не совсем в нашем мире живут. Точнее, мир-то наш, а пространство – другое. Это что-то из физики, наверное. Никогда в таком не разбиралась. Может, Метёлкин лучше понял. А я буду это «другим миром» называть – так проще. Живут они у себя и с людьми стараются контактировать по минимуму. Не лезут.

А еще есть подменыши. Эти – лезут. Это вообще что-то вроде мигрантов-релокантов. Из их потустороннего мира – в наш. Хотя для них наш мир и есть потусторонний. И просто так прийти к нам и остаться они не могут. Могут только обменяться местами с кем-то из людей. Такие правила. Причем сделку должен предложить именно человек. Ну или его родители. Родители вообще могут «отдать» туда мелкого ребенка и знать не будут, что отдали. Пошлют как-нибудь неудачно – в лес, в баню, к лешему – и все: те, кому нужно, уже подслушали и сделку оформили. И тогда человек уходит в тот мир, а на его место приходит подменыш. Вот такой обмен и провернула наша Анька. Совершенно самостоятельно. Без «помощи» родителей даже. Зачем только – непонятно. Теперь она бродит где-то в потустороннем мире. А мы стоим и разговариваем с…

– Наши разные бывают, – серьезным тоном сообщила не-Аня. – Бывают лесные и водные дети, бывают духи… у вас их «неупокоенными» зовут. Они и правда беспокойные, вечно себе места не находят. Эти, даже когда к людям уходят, все равно потом норовят обратно сбежать, да еще и прихватить с собой кого-нибудь, живого. Мы их сами не любим, плохие это соседи, склочные. Хуже их только ва… Тьфу на нее! Не скажу. В общем, всякое бывает на свете. Бывает… вот как у меня. Я человеком должна была родиться. Правда! Я не придумываю. Просто… просто так получилось, что я… не получилась. – Она грустно и как-то криво улыбнулась. – Так бывает. Короче, мне тела не досталось. А я есть… И хочу быть. Понимаете?

Я кивнула. Кирилл, не отрываясь от телефона, помотал головой.

– Все ты понимаешь, – тихо сказала не-Аня, глядя на Метёлкина. – Ну вот. В общем, я очень ждала. И тут наконец появилась девочка. Она и так почти наша была. Ходила к нам часто, но сама не знала, что ходит. Ваши так умеют. Творческие всякие, писатели там, поэты, художники. Все время к нам шастают. Нам не жалко, они мирные обычно, забавные. Вот она шастала, шастала. А потом, наверное, совсем переселиться надумала, понравилось ей у нас. С Кереметом договорилась. И вот… И я… наконец…

– Подсуетилась, – закончил за нее Кирилл.

Она даже не обиделась. Просто кивнула и плечами пожала.

– Ты бы на моем месте тоже «подсуетился».

– Я на своем месте. И на чужое не лезу, – отрезал Метёлкин. – И чё теперь с Гусевой? Ты знаешь, где она?

Подменыш покачала головой:

– Точно не знаю. У нас… У них, точнее. Должна быть в лесу еще. Все сначала в лесу оказываются. Бродят там, себя ищут.

– Значит, мы можем за ней сходить? Я же сразу сказала! – Я даже дернула Кирилла за рукав.

– Можете. Наверное, – снова совершенно по-Аниному пожала плечами не-Аня. Словно правда не понимая – зачем.

– Вот! – обрадовалась я. – Метёлкин, ты слышал?

– Слышал, – нахмурился Метёлкин. – А еще я слышал, что там до фига каких-то странных правил и ритуалов. Из которых мы и половины не знаем. Потому что сказки тоже врут. Врут ведь? – обратился он к девочке.

– Врут, – кивнула она. – Иногда.

– Отлично! Еще хуже. Даже ровно наоборот не сделаешь. А ты, значит, предлагаешь переться неизвестной дорогой в неизвестное место с неизвестными правилами? Я правильно понял? Пойди туда, не знаю куда, да? – На этот раз он повернулся ко мне.

Но ответила ему не-Аня:

– Ваши на самом деле очень много про нас знают. Нас столько народу изучало… Шаманы там всякие…

– Огонь! – ухмыльнулся Кирилл. – Что ж ты сразу не сказала? Все, ищем шамана.

– …ученые, – невозмутимо продолжала подменыш. – Фольклористы.

– Точно! – Я даже подпрыгнула на месте.

– Окей, если не найдем шамана, поищем этого… как его?.. факиристого, – скривился Метёлкин. – Я на районе у пацанов поспрашиваю.

А вот это он уже зря.

– Кирилл! У ученых есть одно преимущество перед шаманами – ученые пишут книги. То-о-ол-стые такие тома. И нам необязательно искать живого фольклориста. Достаточно найти пару книг по нужной теме.

Удивительно, но он даже спорить не стал. Просто несколько секунд подумал и наконец, продолжая хмуриться, все-таки кивнул.

– Только сначала пусть нам вот эта расскажет все, что сама знает. Как абориген. Я буду спрашивать, а ты отвечай. Если не знаешь, так и говори. И врать не вздумай!

– Не может она врать, – напомнила я.

Подменыш с готовностью кивнула.

– Ничего, хочет быть человеком, скоро научится, – обнадежил Метёлкин.

* * *

Мы выслушали еще несколько сбивчивых историй о подменышах и том, как они хотят сюда, к людям. А обратно не хотят. И еще о том, что никто их не понимает – ни там, ни здесь. Наконец Кирилл поднял с пола рюкзак и кивнул в сторону лестницы.

– Ясно, что ничего не ясно. Короче, я – в Интернет, ты – в библиотеку. Или куда там?.. К Ольге Евгеньевне зайди, кстати. Может, она в школе еще.