Страница 56 из 80
Яблоко кончилось, я выбросила огрызок в очаг. Наверху, на полке у печи, стояла корзинка. Я встала на цыпочки, засунула руку – орехи! Недолго думая, сгребла горсть и спрятала в сумке. Фаруза увидела и затянула своё:
– Румянушка, ну что за ребячество! У тебя же трое детей!..
– Это для белочек, я иду в Книжницу.
Книги дороги, но князь крутоярский мог себе позволить. Его книжное хранилище было чуть не больше, чем в Ученисвете. А там-то учились все высокие лбы Остромира! Дубовая дверь скрипнула – и передо мной открылось царство книг, с домами-полками, мостами-лесенками, с большой поляной в центре – тёмно-зелёным беломорским ковром.
Вдруг раздался щелчок, шуршание и вот – с верхних полок сбежались пушистохвостые крутоярские белки – три бельчонка, которых приручила княжеская дочка, владевшая языком животных. Белки, как щётками, хвостами сметали пыль с книг.
– Ах вот вы где, красавчики! Держите, у меня для вас кое-что. – И я высыпала за угол одного из шкафов орешки. – Только, чур, не говорите Паскуале, а то он меня…
– Что не говорить Паскуале? – проскрипел за спиной знакомый голос. Чужестранец, много лет назад прибившийся к княжеской дружине, называл себя «дворецким» и обладал способностью подкрадываться бесшумно. – Не говорить, что вы тут мусорите?
Я оглянулась и пробормотала:
– Простите, сударь, хотелось их побаловать.
– Всё для белок, – проворчал старик, ничуть не гневаясь. – Орехи для меня не оставили?
Тогда я порылась в сумочке и выудила три орешка.
– Три орешка… для дворецкого. За то спасибо, – сказал Паскуале, снимая очки с носа и складывая их на лавку.
Лавка, покрытая шкуркой, приглашала присесть – с книгой, а можно и с орешками. Рядом на стене висело светильце
[26]
[Свети́льце – лампадка.]
. Паскуале поглядел на овчинку и светильце, как на старых знакомых, и покачал головой: мол, не сегодня, друзья, ещё много дел. Он прошёлся по Книжнице, окидывая убранство хозяйским взглядом, и, убедившись, что всё в порядке, вышел. Мне тоже пора было уходить. Я забралась на стремянку, поставила «Начала» на верхнюю полку – там жили книги с тайнами. Тут я заметила на лавке очки дворецкого. Захватила их, решив догнать его. Но Паскуале исчез, вероятно, в одной из горниц, куда мне дороги не было.
А ведь я оставила на кухне всю выпечку! Пришлось идти, обходя терем, вдруг где встречу старого дворецкого.
День набирал силу, солнце мягко светило сквозь резную листву сада. Перед садовым крыльцом площадка заканчивалась ступенями, и ниже в долину спускались террасы. На верхней террасе, совсем рядом с теремом, рос огромный дуб, а к его выдающейся мощной ветке были прилажены качели. Как я любила эти княжеские качели! Оглянулась по сторонам – никого. Рванула к дубу, села на гладкую дощечку и стала раскачиваться. В этот час солнце было за спиной, вот-вот поднимется над башней терема, а к вечеру впереди можно будет наблюдать чарующую картину закатного пожара. Мне как-то раз удалось полюбоваться долиной, залитой золотом и пурпуром заходящего светила.
Вдруг спиной почувствовала, что рядом кто-то находится. Я резко обернулась. В тени дуба стоял незнакомец, которого я видела в Очелье.
– Простите за вторжение, сударыня.
– Кто вы такой? – От неожиданности я совсем позабыла о манерах.
– Моё имя вам ничего не скажет, гораздо важнее то, что я хочу вам предложить.
Незнакомец отошёл от дуба и обошёл качели. Теперь он стоял передо мной всё так же в тени листвы, так что черты его лица казались смазанными. Но самое странное – долину перед собой я видела… сквозь него. Я оторопело молчала, не сводя глаз с пришельца.
– Не хотите ли попасть на экскурсию, сударыня?
Незнакомец был высок и тощ, волосы до плеч зачёсаны назад. Его прозрачность усиливала впечатление, что он – человек, еле держащийся на ногах. На нём был костюм похоронно-чёрного цвета – шёлковый камзол и узкие порты. Длинные тусклые, как сажа, штиблеты, туго обтягивавшие ноги белые портянки. Из-за мрачной одежды и землистого цвета лица незнакомцу, в сущности молодому человеку, можно было дать на десять-пятнадцать лет больше. Монохромный персонаж имел неприятную улыбку и внимательные, сверлящие глаза.
– Любопытная, знаете ли, экскурсия. Для избранных гостей замка Златокрин…
– Значит, не про меня ваши заботы. Никакая я не избранная гостья, – терпеть не могу такой грубой лести.
– Узнаёте? – Незнакомец сунул мне под нос знакомый клочок берёзовой коры.
Ах, конечно, я узнала!.. Зигзаг, полукольцо и длинный острый хвостик. Я увидела такой рисунок в «Началах» и сразу перерисовала себе на бересту. Долго упрашивала Пересвета выковать мне такие. Несколько вечеров подряд он выслушивал мои просьбы с неизменной историей, которую я узнала из «Начал»: настоящие сказ-перья – это перья Птицы Слыть, которые попадают в Иной мир, остаются в земле, собирают семь металлов и получают волшебную силу, соединяя миры создателя и создания. Пересвет сделал мне по-настоящему королевский подарок: приготовил сплав из семи металлов и выковал два «пера»… «Как я могу не узнать собственный рисунок! Погоди-ка, а откуда он у него?»
– Откуда он у вас? – Я потянулась было к бересте, но незнакомец ловко спрятал клочок за спину.
– Выпал из вашей изящной сумочки. Когда вы несли книжку. В Златокрин…
– Ах!
– «Скажешь „ах“, обратишься в прах» – знаете такую поговорку? Однако не стоит стесняться. Такая любовь к чтению очень похвальна! Встречается редко, – у нас по крайней мере. И должна быть вознаграждена, как считаете? Любовь к знаниям должна иметь награду?
– Вам какое дело до того, что я читаю?
– Тяга к знаниям – моё дело. Образование – это моя стезя и моё призвание. Я знаю место, где книги любят многие, очень многие люди. – Незнакомец вдруг сменил тему: – Думаю, я не ошибусь, если скажу, что вы любите путешествовать. Вы же не так давно переселились в Русло?
– Вы из Русла?
– Не совсем… я с Мгляного Мара.
– С Мгляного Мара? – Я сглотнула: не самое весёлое место для жизни! – Там, кроме бабки Жухлицы, никто не живёт…
Незнакомец скривился, будто паука проглотил, и его бледная дымка-физиономия покрылась прозрачно-красными пятнами.
– Неважно, откуда я пришёл. Важно, куда я могу отвести вас.
Повисла пауза. Дуб шелестел листвой, солнце поднялось над Златокрином и сверкало в сусально-золотых узорах терема. Я подумала, что надо поскорее убираться отсюда, пока никто не застал меня самочинно забравшейся в сад.