Страница 41 из 80
– Почему сирену не увозят на зиму? Разве она не мучается в холодной воде? – спросила Ева, ошарашенно разглядывая русалку и сама не веря, что задаёт вопросы об ожившем у неё на глазах сказочном персонаже, которого вообще-то не существует…
– На глубине есть тёплое течение, – ответил Олег. – Там она спит, лишь иногда поднимаясь на поверхность за воздухом. При нырянии ноздри закрываются складками. А перед зимой накапливает подкожный жир. В неволе ей жить нельзя, она быстро погибнет…
– Откуда ты столько знаешь о русалках? – Ева повернулась к Олегу и внимательно на него посмотрела.
Тот пожал плечами и сказал, улыбнувшись:
– Бабушка с дедушкой выписывали журнал «Наука и жизнь».
– И что, там писали о русалках? – с недоверием спросила Ева.
– Конечно. Там много статей о разных существах…
Сирена издала тонкий звук – будто несколько духовых инструментов взяли высокую ноту.
– Голос русалок похож на крик белухи… Похоже, они вообще родственники, – говорил Олег.
А Румяна внимательно смотрела на сирену, которая явно делала ей какие-то знаки. Маленькая, меньше метра ростом, русалка била кожаным хвостом по камню.
Румяна подбежала к берегу, чтобы увидеть, что именно хотела показать сирена. Теперь было понятно: русалка держала в руках сухой закрученный лист и, аккуратно положив его на поверхность ещё не застывшего озера, стала дуть, склонившись над водой. Её зеленовато-русые волосы спустились в воду и колыхались, как водоросли. Листок отплывал от камня, подгоняемый сиреной.
– Что она делает? – Ева тоже подошла поближе, стараясь разглядеть.
– Она даёт знак, – прошептала Румяна, стараясь не пропустить ничего, всматриваясь в выражение лица сирены.
Наконец русалке надоело играть с «корабликом», и она соскользнула с камня в воду. Никому не хотелось уходить. Вдруг русалка вернётся? Но уже начинало темнеть, и Олег сказал:
– Можем ещё сходить в лес, пока светло. Он сразу за Сто первой, через мостик…
– А Бочка там? – спросила Ева, пытаясь скрыть волнение.
– Там, – сказал Олег. – Откуда ты знаешь про Бочку? Ты же не местная, – усмехнулся он.
– Золотая ложка рассказала, – огрызнулась Ева и, задев Олега плечом, пошла вперёд.
Тропинка с мостика уходила в чащу. В лесу они шли по узкой кромке над оврагом, дно которого напоминало русло высохшей реки. Когда тропинка свернула от оврага, кедрач сменился пихтовым лесочком. Вдруг деревья расступились, и путники оказались перед серым металлическим цилиндром, будто великан бродил по лесу и выкинул в кусты консервную банку. Круглый лаз чернел в боку светлого металла Бочки, окон не было.
Когда пролезли внутрь, оказались почти в полной темноте. Через лаз едва сочился в глубь «банки» серый свет. В середине Бочки лежала круглая бетонная плита, как стол.
– А что под плитой? – спросила Румяна, испытывая странный трепет. Она приложила руку к плите и почувствовала такие же покалывания, как тогда в библиотеке, когда прикасалась к корешкам книг. Румяна медленно пошла вдоль стен, в полутьме рассматривая граффити, которыми была покрыта внутренняя сторона Бочки на высоту человеческого роста. Кроссовки, которые она держала за шнурки, за что-то зацепились. Румяна присела, отцепляя их от ржавой полоски металла, отслоившейся от стены. А когда посмотрела вверх, увидела надпись белой краской: «Город дорог». Над крупными буквами шла прерывистая волнистая линия.
– Говорят, там колодец, – сказал Олег, и его голос глухим эхом разлился вокруг. – Очень глубокий, даже неизвестно насколько. Поэтому его закрыли.
– Там не колодец, – вдруг произнесла Ева. – Это особое место. Начало Кедрова. Здесь рос тот самый гигантский кедр, который срубили. Отсюда всё и пошло…
– Что пошло? – удивлённо спросил Олег, а Румяна остановилась.
– Город дорог. Место-перевёртыш.
– Погоди – перевёртыш? Ты имеешь в виду эту легенду о магии палиндрома?
– Да, слово «Ко́лок» в названии городка.
– Перевёртыш – это что? – спросила Румяна. Ребята воззрились на неё с недоумением.
– Слово читается одинаково в обе стороны, – ответил Олег. – В Кедрове это всем известно. Но послушай, – он обратился к Еве, – разве можно серьёзно к этому относиться? Это же легенда, такая фишка места, чтобы привлекать туристов и всё такое прочее.
– Теория тропосов существует, – не отступала Ева.
– Ты сказала «тропосы»? – Румяна почувствовала волнение. – Граммофон мне говорил о тропосах. И… не только он.
– Естественно. – Ева значительно посмотрела на Олега. – Но для некоторых это лишь «фишка для туристов».
– Да ладно! – Олег не мог поверить, что кто-то может серьёзно относиться к этой давнишней легенде. – Граммофон – псих, лапшу-то с ушей снимать надо. А то присохнет – не оторвёшь.
– По-твоему, откуда в Кедрове взялась русалка, которой не бывает?
– Русалки как раз бывают, и учёные это доказали.
Ева закатила глаза и покачала головой, решительно отрицая всё, что говорил Олег.
– …Я ещё подумала, – продолжала Румяна, – связаны ли тропосы с тропосферой? «Тропос» значит «переворот» – переворачивание воздушных масс.
– Так и есть, – согласилась Ева. – Через тропос ты попадаешь в перевёрнутый мир… ну, или как это называется. Это может быть опасно.
– Сказки безопасны, не бойся, глупышка, – снисходительно посмеиваясь, сказал Олег.
– Не знаешь – не болтай, – отрезала Ева и едва слышно произнесла: – Если б не дедушка, родители бы сюда никогда не вернулись.
Олег проводил Еву и Румяну до коттеджей. Кажется, ребята злились друг на друга ещё больше, но хотя бы стали разговаривать. «Так что не зря, всё не зря», – утешала себя учительница.
Возле пристройки Румяна остановилась – она заметила старую корзину для белья, которая лежала возле крыльца, перевёрнутая дном вверх.
– Хм, Фаруза же сказала, её надо выкинуть.
Положив кроссовки на крыльцо, Румяна подняла корзину и тут же с визгом отшвырнула её прочь: под корзиной валялось с полдюжины мёртвых мышей. Парочка совсем засохших.
– Уф… – Когда Румяна немного успокоилась, то подняла корзину и снова накрыла мышей, отвернувшись в сторону, чтобы не видеть трупики. В лесу, за домом, что-то мелькнуло. Она прислушалась. В тишине поскрипывали вязы. На этом фоне слышался невнятный, но различимый шорох со стороны леса.