Девушка со спицами

Глава четвёртая. Мусор на / в голове

1

Румяна хорошо подготовилась к урокам географии в седьмом «Б», прочитала книгу о сферах Земли и даже осилила учебник. Фаруза тем временем успела сшить Румяне новый сарафан. Юбка стала пышнее, вырез – глубже, а зелёный оттенок – ярче. Видавшая виды красная сумочка-носок стала выглядеть более уныло на фоне обновлённого наряда. Как Фаруза её ни уговаривала, Румяна наотрез отказалась расставаться со своим вязаным мешочком или, правильнее сказать – чулочком, в который каждое утро складывала куски хлеба или булочки. Когда в начале своего первого дня в новой должности Румяна шагала в лицей, из ритмично покачивающейся сумочки сыпались крошки, её это не смущало. Она думала только о предстоящей новой жизни в новом качестве. Она жаждала поделиться знаниями о биосфере Земли с теми, кому, по-видимому, эти знания были до лампочки – если доверить мнению Ампирова о школьниках.

Звонок только что прозвенел, опаздывающие ученики забегали в классы. Румяна спускалась с третьего этажа на второй и увидела выглянувшую из-за двери класса голову, которая что-то высматривала на лестнице, ведущей вниз. Заметив незнакомую учительницу, голова тут же спряталась. Именно за этой дверью Румяне предстояло вести свой первый урок. Она шагнула внутрь, и в тот же миг на неё упало ведро – лёгкое, пластиковое, но из него высыпались бумажки, огрызки, обёртки…

Весь класс ахнул, кое-где слышались еле сдерживаемые смешки. Наконец смех грянул громом по всей классной комнате. Мусор, внезапно опрокинувшийся на незадачливую голову учительницы, вёл себя странно: он не скатывался с волос, а подпрыгивал на них, как на батуте. Будто огрызкам и бумажкам нравился такой аттракцион. Смех сменился возгласами удивления, на учительницу показывали пальцем и переговаривались.

Румяна подхватила мусор, которым, казалось, жонглировали её косички, и меткими бросками отправила его обратно в ведро. Достала из поясной сумочки платочек с вышивкой и оглядела класс. Лица смотрели испуганно-заинтересованно, как умеют смотреть только напакостившие ученики. Выражения лиц вконец развеселили Румяну.

Да, здесь было гораздо увлекательнее, чем в скучном кабинете Ампирова. Кажется, ей бросили вызов – кто кого, и она этот вызов приняла. От этого внутри её зазвенел какой-то неведомый пружинистый стерженёк. Прежде эта пружинка могла дотянуться лишь до её косичек, а теперь заставляет подпрыгивать в ней новое чувство, до сих пор дремавшее где-то глубоко внутри.

– Убирать будешь ты. – Вместо приветствия Румяна ткнула платочком в сторону мальчишки в очках с первой парты.

– Почему я? – возмутился парень.

– Потому что ты громче всех смеялся. Разве над настоящими военными хитростями смеются?

– Но это было не для ва-ас! – недовольно протянула красивая девочка с задней парты.

«Просто принцесса из книжки!» – подумала Румяна. Девочка будто бы сошла с картинки из сказки про свинопаса – локоны на висках и небесные глаза. Сущий ангел. Перед «принцессой» лежал толстый скетчбук и гора маркеров.

– А для кого?

– Для меня, – за спиной Румяны раздался раздражённый голос.

Слегка толкнув учительницу, маленькая растрёпанная девочка с синими волосами ворвалась в класс, подхватила свой рюкзак с парты, такой же взъерошенный и видавший виды, как и его хозяйка, и ринулась было к выходу, но Румяна придержала её за плечо. Да это же та самая, которая плакала на Площади!

Девчонка обернулась и злобно сказала учительнице:

– Не трогайте меня.

– Не трогайте её, а то укусит! – бросила принцесса. Весь класс дружно засмеялся.

– Конечно, укусит! Смотрите, чтобы бешенством не заразиться, – выкрикнул высокий брюнет, который в этот момент поднялся из-за парты, обращая на себя всеобщее внимание, но сам более других поглядывая на принцессу. Та сидела с довольной улыбкой на лице, которая словно говорила: всё идёт так, как запланировано. Ну, или почти…

Класс бурлил, со всех сторон сыпались разные шутки про бешенство. С каждым взрывом хохота синеволосая девочка всё ниже опускала голову, и была готова в любой момент сорваться с места.

Румяна убрала руку с её плеча и попросила, наклонившись:

– Покажи мне, где туалет.

Та коротко кивнула.

– Класс! – громко обратилась Румяна к начинавшим разбредаться ученикам. На секунду все затихли, так что Румяна даже растерялась: – Э-э… Я пойду, а вы тут… подождите меня пока.

Румяна с девочкой вышли и за дверью услышали взрыв хохота. «Если им весело – это хорошо или нет?» – думала Румяна, сворачивая к туалету. Хотя пока всё было крайне интересно, она не была уверена, что уроки должны проходить именно так.

Туалет находился в конце коридора. Доведя учительницу, девочка повернулась было, чтобы уйти, но Румяна спросила:

– Как тебя зовут?

– Ева.

– А меня Румяна Игоревна. Есть в туалете пауки?

Ева удивлённо посмотрела на учительницу и замотала головой.

– Хорошо, – облегчённо вздохнула Румяна, – а то я боюсь пауков.

– Чего их бояться? – пожала плечами Ева. – Они не будут ведро на голову бросать.

– А у тебя боевой настрой. Помоги, а? – Румяна указала в зеркало на стружку от карандаша, которую ей неудобно было достать.

Ева аккуратно вытащила из волос учительницы мусор и с удивлением смотрела на ее косички, которые сами собой закручивались вверх. «Как у Пеппи Длинный чулок», – подумала Ева, вспоминая иллюстрации в любимой книге. Румяна пару раз тряхнула головой, заставив косички плавно закачаться, как в замедленной съёмке, и спросила:

– А зачем твои одноклассники устроили всё это? У вас войн а?

– Это у них войн а. София рвёт мои рисунки. Но мне параллельно.

– А тот мальчик с тёмными волосами?

– Олег Елагин. Тоже параллельно. – Но покрасневшие щёки Евы выражали несогласие с её словами.

– Ясно. Значит, вы не пересекаетесь.

– Если бы! Ко мне лезут, я же новенькая.

– Я тоже, – улыбнулась Румяна.

– Ну, я пошла.

– Так не пойдёт. У нас урок. Пойдём вместе.

– Только не вместе. Я после вас тогда зайду.

Шум в её классе хорошо был слышен и в коридоре. Зашла Румяна осторожно, взглянув вверх, – ведра на двери больше не было, мусор был сметён, ученики сидели стайками на нескольких партах. Когда учительница вошла, все обернулись, но не сдвинулись с места. Некоторые посмеивались.