Страница 48 из 55
Ветви могучих кедров шевелились менее заметно, но липы и дубы, обрамляющие поляну по периметру, двигались – и явно не легкое дуновение ветерка было тому причиной.
Шевелились не деревья, шевелилась почва под ними.
Это не было похоже на землетрясение. Никаких ударов или вибраций, характерных для подземного буйства стихии, Хитоми не ощутила. Земля шевелилась как плотное покрывало, под которым неспешно переваливались волны.
Выбрав момент затишья, Хитоми робко попыталась двинуться через участок, свободный от шатающихся стволов и покатых волн, но тут же отдернула ногу. Подвижный холм, внезапно выросший перед ней, резко пошел ввысь, разрывая слой мха, окружавший его основание.
Земляной край приподнялся как гигантская пухлая губа, за которой скрывался мрак уходящей под землю норы. Хитоми в ужасе отпрянула, невольно опасаясь увидеть под лохмотьями водянистой травы что-то невообразимо отталкивающее – рыхлый язык или гигантские земляные зубы, опутанные гирляндами переплетенных змей. Змей под слоем земли не оказалось, зубов тоже. Но движение в темной дыре ей не померещилось.
Движение в норе обретало контуры, в то время как сам холм продолжал шевелиться, словно пережевывая свое содержимое и выталкивая его наружу.
Содержимое оказалось полуобглоданным мертвецом с выеденными глазами и дыркой вместо носа.
Хитоми попятилась, оглядываясь по сторонам и понимая, что оказалась в ловушке.
Все пространство, которое еще как-то виднелось в тумане за деревьями, покрывалось лопающимися холмами, из-под которых лезли полуистлевшие мертвецы. Их лица и руки тянулись к Хитоми, и она призналась себе, что ничего более отвратительного в своей жизни не видела. Из нор в воздух вырывались зловонные испарения, и, если бы не пустой желудок, ее бы немедленно вырвало.
Хитоми перестала удивляться непрерывному кошмару и на каждое новое проявление безумия вокруг реагировала все более и более прагматично. Вот сейчас, если отбросить замогильную атмосферу и невероятность происходящего, что остается делать именно ей? Выживать. Что-что, а выживать Хитоми умела.
Для начала она быстро обнаружила несколько обнадеживающих моментов. Лопнувшие холмы прекращали двигаться, намертво застыв в том месте, где почва расползалась, открывая норы, заполненные ожившими трупами. Постепенно подвижных холмов вокруг не осталось: для новых в обозримом пространстве просто не было места.
Холмы застыли. Из-под каждого торчали где-то один, где-то два, а то и сразу десяток уродливых покойников, изъеденных тленом. Каждый из них исступленно взрыхлял землю вокруг себя в попытке дотянуться до Хитоми. Безглазые лица были направлены на нее, дырявые рты сипели остатками легких.
Второе, что заметила внимательная Хитоми, было гораздо приятнее. Вокруг ее ног существовали спасительные островки – места, до которых руки мертвецов, слепо шарящих вокруг себя, не могли дотянуться. Мертвецы высовывались из своих убежищ чуть больше чем по пояс и тут же втягивались обратно, укрываясь внутри холмов, словно испуганные раки-отшельники в своих раковинах. Их злоба и голод были сильны, но не настолько, чтобы кто-либо из них отважился покинуть нору.
Это простое открытые немедленно вдохнуло в Хитоми оптимизм. Страшные мертвецы не представляют опасности, если не позволить им дотянуться до себя. Осталось высмотреть проход между десятками скрюченных рук – и можно выбираться из западни.
Увы. Мертвецов было слишком много. Свободного места, чтобы выскользнуть из смертельного кольца, не просматривалось.
Хитоми выругалась и начала прикидывать варианты. Можно было добраться до деревьев и карабкаться по переплетениям ветвей. Однако обезьяньей хваткой она не обладала. Можно наловчиться и, разогнавшись, постараться пробежать, прыгая по вершинам холмов… Можно поотрезать все эти костлявые руки… Впрочем, последнее не годилось. Рук было слишком много. Похоже, к ней стянулись все когда-либо умершие в этом лесу. Резать пришлось бы до утра.
Хитоми, по-хозяйски уперев руки в бока, стояла посреди воющего и сипящего безобразия.
«Откуда вы вообще тут взялись? Что вам надо? – отчаянно думала она. – Очевидно, что кто-то пытается встать у меня на пути. Сначала это были люди господина Ватанабэ, а теперь-то кто? Судя по задействованным силам, это кто-то очень могущественный…»
– Попалась…
Голос раздался у нее за спиной настолько неожиданно, что Хитоми чуть не отскочила прямо в лапы беснующихся на земле покойников. Она резко обернулась на звук и невольно поморщилась, увидев стоящую на одном из холмов девушку.
Девушка была изуродована. Все ее тело покрывали глубокие порезы, кровь в которых уже свернулась. В некоторых местах не хватало целых кусков, остатки некогда белого платья едва прикрывали тело. Теперь оно было черным от запекшейся крови. Спутанные волосы были неаккуратно разбросаны по плечам. На правой руке не было кожи.
Девушка стояла на полусогнутых ногах, ее верхняя губа подрагивала, обнажая зубы.
Она была похожа на хищника, готового броситься в атаку.
Несмотря на ужасный вид, Хитоми ее узнала.
– Я помню тебя! – Она еще присмотрелась, чтобы убедиться в своей правоте. – Точно! Я видела тебя на железнодорожной станции! Выглядишь кошмарно… Тебе срочно нужна помощь!
Рэми тихо засмеялась и ловко спрыгнула с холма на участок поляны, свободный от рук мертвецов. Теперь она была гораздо ближе к своей цели. Подумать только: столько беготни за последние сутки, а надо было всего-то немного подождать – и обстоятельства сами сложились чудесным образом. Никаких теперь поездов, подземелий и смертоносных демониц. Скоро задание будет выполнено, и Рэми спокойно вернется в город. Или останется в лесу. В лесу не так уж и плохо. Она еще не решила.
Пружиня на полусогнутых ногах, Рэми приближалась. Ее плечи поочередно поднимались и опускались в такт шагов, словно она двигалась на четырех конечностях. Туловище все ниже пригибалось к земле, а подбородок вытягивался вперед. Так ведут себя хищники перед тем, как броситься на жертву, которая смирилась и замерла в ожидании смерти.
Пальцы Рэми заканчивались когтями – тонкими, как лезвие филейного ножа. Когти торчали прямо из мяса, разорвав мягкую плоть. Она обзавелась этим полезным украшением недавно, пока бежала по лесу, следуя за запахом добычи.