Страница 44 из 55
Кабан видел происходящее в момент финального броска и уже не смог остановить свой удар. Видел он и совсем невероятное: руки ребенка, зажатые в крепких ладонях Мурены, в той своей части, которая вынырнула из рукавов красной курточки и должна была бы заканчиваться кровавыми ошметками, неожиданно превращались в два внушительных лезвия!
Мурена оказался перед Кабаном, вооруженный двумя острейшими клинками, вместо рукояти у каждого из которых была оторванная детская рука.
Недоумение поразило Кабана сильнее, чем ненависть к противнику. Где могли скрываться эти мечи? Внутри ребенка? Как они умещались внутри маленького хрупкого тела? Почему мальчик остался невозмутим после таких увечий?.. Еще множество вопросов могло бы захватить Кабана, если бы он не налетел на эти самые клинки.
Первый вонзился ему пониже солнечного сплетения и филигранно прошел снизу вверх, рассекая грудную клетку и лицо, задранное к серому небу.
Одновременно с этим второй клинок, все еще красный от крови ребенка, легко полоснул поперек руки Кабана, сжимающей железную палку с набалдашником на пружине. Отсеченная рука завертелась в воздухе, все еще цепляясь за оружие.
Повинуясь остаточному импульсу, целая рука Кабана метнулась в лицо Мурены, но и она тут же была ловко отсечена. Взмах меча случился одновременно с коротким ударом вторым лезвием поперек уже вспоротого живота.
Все мягкое и теплое, что скрывалось внутри здоровенного бандита, вывалилось через крестообразный разрез. Рассеченная надвое голова брякнулась осколками затылка на землю.
– Бежим, – коротко сказала Хитоми Кейну.
Они подхватили под локти податливую Камисори и устремились к черному лесу так быстро, как могли.
В последнее мгновение перед тем, как углубиться в чащу, Хитоми обернулась и бросила еще один взгляд на грозного Мурену, надвигающегося на противников. Этот взгляд, конечно, был лишним. Она и без того знала, что человек, чудесным образом спасший их от погибели, был персонажем из ее ночного кошмара. Именно он, Мурена, преследовал ее. Гнался за ней сквозь дома и улицы, пропитанные черным туманом, и каждую ночь говорил одну и ту же фразу: «Сделай то, что он попросит».
«Вот я и сделала то, что просил Кейн… И, получается, сделала то, что просил этот Мурена… – подумала Хитоми. – Кто бы знал тогда, в какие кровавые глубины нам предстоит погрузиться…»
* * *
Большой и Очень Большой не дрогнули, увидев ужасную гибель своего брата. Пропитанные магией Туманных садов, изменились и они. Не только тела приобрели форму и мощь машин для убийства, но и разум их соответствовал сосудам, в которые был заточен. Они больше не выглядели безобидными увальнями, глупыми и прожорливыми простачками. Установка на уничтожение, заложенная в их головы магией садов, мгновенно преображала лица и фигуры.
Враг был прямо по курсу, промедление не имело смысла.
Братья двинулись на неподвижного Мурену. Чужак спокойно ждал их приближения, аккуратно разведя мечи в стороны и наблюдая, как кровь стекает с них ленивыми каплями. Безрукий мальчик устроился на покосившейся лавочке и невозмутимо созерцал продолжение схватки. Потоки крови из его тела иссякли. Маленькие ножки не доставали до земли, и он свободно болтал ими в воздухе.
Братья оценили степень опасности противника и, не сговариваясь, атаковали его одновременно, намереваясь использовать свои преимущества: численное превосходство, количество вооруженных рук и ударную мощь. Мурена, конечно, был высок и обладал могучим телом, но сравнение было не в его пользу: летящие в атаку братья Кабана были похожи на огромных разгневанных бегемотов.
Четырехрукий бандит размахивал дубинками, будто мельница, которая сошла с ума и побежала по полю, собираясь смести все на своем пути.
Шестирукий тяжеловес, не тратя лишнюю энергию, надвигался на врага, заходя сбоку. Очень Большой явно учитывал направленный на него меч и больше создавал видимость нападения. Его замысел легко считывался. Всем своим объемом он отвлекал противника и выжидал, когда брат окажется достаточно близко, чтобы вынудить Мурену повернуть оба меча в сторону атакующего. Вот тогда-то шестирукий гигант врубит полную мощь и налетит на Мурену сзади, чтобы превратить его спину и затылок в кашу при помощи шести тяжеленных кастетов.
Мурена усмехнулся такой нехитрой тактике. Впрочем, он и до этого не видел в этом бою серьезных интеллектуальных задач. Здоровяки были примитивными колотушками, и весь их боевой интеллект годился лишь для городского рэкета и бандитских разборок.
Свою скорость он продемонстрировал. А вот гибкость – еще нет. Самое время удивить глупых здоровяков.
Вопреки ожиданиям, Мурена не встал в боевую стойку, чтобы встретить летящие на него четыре стальные дубинки. Он повернулся к ним спиной, низко присел, почти до земли, и атаковал своим кошмарным оружием ноги Очень Большого.
Оба меча прошли горизонтально – один поверх другого. Будто не встречая препятствия, один из клинков аккуратно прошел через ноги противника чуть выше колен, второй – чуть ниже.
Срезанные словно соломенные снопы, ноги развалились на куски. Сверху на них немедленно рухнуло шестирукое туловище.
Мурена позволил себе секунду передышки, чтобы удовлетворенно хмыкнуть над поверженным противником. После – стремительно сместился в сторону и снова оказался перед лицом Большого, который к тому времени сбавил скорость и судорожно соображал, что же предпринимать теперь. Количество братьев внезапно снизилось до критического, а прямо перед его носом замаячила вовсе не иллюзорная перспектива присоединиться к валяющимся вокруг кускам мяса.
Большой привык нападать толпой, и сейчас его программа давала сбой. Снова идти вперед, следом за судьбой братьев? Или отступить? Такое слово ему было незнакомо. В городе не было необходимости отступать. Как вообще отступают? Пятятся? Или сразу бегут? Нет, если побежать – это бегство, а не отступление… Хорошо бы так отступить, чтоб потом снова… Когда будет удобный момент…
От размышлений его отвлек глухой звук – удар о землю. Какой-то предмет упал перед ним, а следом еще один. И еще два.
Большой ощутил прохладу в плечах и попытался поднять руки, которых у него уже не было. Холод плавно перешел в огонь: окровавленные культи пылали.
Мурена, стоящий у него за спиной, захохотал.
Большой чувствовал холод на своей шее и догадывался, что это означает. Холодок блуждал внутри мышц, покалывал горло.
«Нет, – сказал себе Большой. – Это не могут быть мои руки!»