Страница 40 из 55
Она была похожа на тигрицу, исполосованную кроваво-красными полосами. Изодранное платье прилипло к изрезанному телу. Черные волосы облепили плечи, словно паучьи лапы. Рэми качнулась, сделала робкий шаг и упала, сложившись как марионетка, у которой обрезали нити.
Не вставая с колен, Камисори дотянулась до вымазанной в земле и крови толстовки и с трудом натянула ее на дрожащее тело. Она тяжело дышала, каждое движение вызывало судороги.
Упираясь ладонями в смятую траву, она еще какое-то время восстанавливала дыхание. Боль и онемение не отступали. Запретная магия садов работала отлаженно – в нормальное состояние ей предстояло вернуться нескоро.
Но она победила.
Камисори улыбнулась и протянула руку к шее поверженной противницы. Из открытой раны бойкими толчками продолжали выплескиваться алые ручейки. Демоница погрузила два пальца в разрез, раздвигая края. На ладонь брызнула приличная порция горячей крови. Камисори подержала руку под напором, а после старательно облизала пальцы.
* * *
Кейн и Хитоми отыскали небольшую деревянную лавочку рядом с изогнутой сосной и устроились под ее ветвями. Серое небо заметно посветлело, да и погода приукрасила их уединение: подул теплый ветер, в воздухе запахло свежестью.
Заросли черного леса были скрыты от них деревянными зданиями. Если не всматриваться в темные верхушки деревьев, не вслушиваться в протяжный гул, исходящий из глубины чащи, то можно было спокойно наслаждаться минутами покоя.
Время прогнуло лавочку посредине. Некогда плоская доска треснула, но еще держалась. Сидящие по краям, Кейн и Хитоми невольно вынуждены были склониться друг к другу, их плечи соприкасались.
Некоторое время они просто молчали.
Картина массового убийства в додзе и вид плотоядной Камисори удручали обоих.
– Кейн… – наконец произнесла Хитоми. – Помнишь, в поезде ты говорил про свои чувства и про обещание, данное демону…
– Так. Все так, – кивнул он.
Между друзьями никогда не было кокетства, за годы знакомства они ни разу не отказывались от своих слов и всегда были готовы извиниться, если сказали что-то лишнее.
– Твое отношение к Камисори… Оно изменилось? – Хитоми задавала этот вопрос сразу для двоих. Она хотела услышать ответ Кейна и почувствовать собственную реакцию на произнесенное вслух.
– Возможно, – спокойно ответил Кейн. Его краткость не была вызвана желанием скрыть что-либо. Он был опустошен и не меньше Хитоми устал от сложных комбинаций из чувств и долга, опутавших их небольшое путешествие.
– Я просто хотела сказать…
– Я знаю, что ты хочешь сказать. И у меня нет ответа. Иногда я чувствую, как сердце мое наполняется теплом при ее улыбке. И я чувствую, что это взаимно, ведь Камисори точно так же смотрит на меня. А иногда я вижу просто чудовище, которое жаждет крови и использует меня для своих целей. И не только меня – она использует нас. Прости.
– Так почему ты потворствуешь этому? Только из-за обещания?
– Странное дело, Хитоми. Возможно, настолько велика сила очарования, но даже когда я подозреваю, что обманут… Даже когда мне кажется, что Камисори лжет и все ее чувства – лишь иллюзия… В эти моменты больше всего на свете я желаю, чтобы наивность вернулась и чтобы я снова обманывался и верил в эту призрачную любовь. Глупо звучит, да?
Хитоми вздохнула и плотно сжала губы. В моменты откровений красноречие покидало ее. Она быстро прикидывала в уме варианты ответов, чтобы как-то перевести Кейна в русло здравомыслия, но каждое возможное предложение казалось тупиком.
– Я вот прямо сейчас мог бы развернуться и уйти, – сказал Кейн. – Но ты права, ведь есть еще обещание демону. Если я уклонюсь от договора, пострадает мой самый близкий человек. Пострадаешь ты. Я был чертовски глуп, но теперь бессмысленно об этом сокрушаться. Все перечисленное приводит нас к простой формуле, Хитоми. Понимаешь?
Хитоми кивнула. Она могла бы возразить, что нужно наплевать на договор. Что стоит просто уйти, и вместе они справятся. Что гораздо хуже быть игрушкой в руках темных сил… Но она знала своего друга и могла заглянуть в его душу. Он не отступится. Любые сомнения с ее стороны будут выглядеть глупо. Если Кейн значит для нее больше, чем собственная жизнь, – она пойдет с ним до конца. Запутанные чувства, сомнения и долг привели Кейна к краю пропасти… Это Хитоми понимала. В конце концов, Кейн не знал о ее тайной любви и видел в ней лишь надежного друга. Что сделал бы друг в такой ситуации? Помог бы пройти все испытания и найти все ответы.
– Мы идем до конца? Идем до острова Рю? – спросила она, стараясь говорить спокойно.
– Да. Только этот вариант. Мы довезем Камисори до острова. Это оградит тебя от беды, угрозу которой я невольно навлек. И сам я наконец-то разберусь в своих чувствах. Если все было обманом – наваждение должно оставить меня, больше не будет смысла использовать мои сердце и разум. Договор будет исполнен. Если чувства останутся, когда между мной и Камисори уже не будет обязательств, значит весь этот страшный маршрут не был ошибкой. И мне будет стыдно из-за своих сомнений. Кто знает – возможно, это все-таки дорога к счастью?
Внешне сохраняя хладнокровие, Хитоми с трудом сглотнула. Если бы только Кейн знал, сколько страсти горело у нее внутри. Близость друга пьянила, а жестокие перспективы сводили с ума.
– Знаешь, Хитоми… – Кейн взял ее за руку и заглянул подруге в глаза. – Мне иногда кажется, что я – как и демоницы в садах – заперт в невидимой паутине заклятий. Опутан нитями, каждое прикосновение к которым причиняет боль… Что с тобой? Ты плачешь?..
Хитоми аж подскочила, услышав вопрос Кейна. Не может быть! Разве она не взяла под контроль свое тело?! Ее лицо вспыхнуло огнем, когда она ощутила предательскую каплю, скользнувшую по щеке. Хитоми дернула рукой, пытаясь смахнуть слезу, но сделала этим еще хуже. Теперь все выглядело так, будто она испугалась и старается скрыть эмоции… Ужасно нелепая ситуация!
Спасение пришло с неожиданной стороны.
Из ближайших кустов к лавочке вышла Камисори.
Демоница снова закуталась в свое нехитрое облачение, позволяющее спутникам оставаться рядом с ней в относительной безопасности. Но выглядела она ужасно. Вымазанная в грязи и крови, со слипшимися волосами, кое-как сплетенными в косу, Камисори едва держалась на ногах. От каждого шага ее шатало из стороны в сторону – и на этот раз, очевидно, не от голода. Белое лицо приобрело серый оттенок, а глаза затянула мутная пленка.