Страница 177 из 252
Я осознал, что сижу на полу рядом с книгами и, зажмурившись, держусь за голову. Воспоминания все приходили, погребая меня под собой. Мне хотелось выплыть из-под них, сделать вдох и обдумать все как следует, но каждый раз на голову обрушивался все больший вал. Вспыхнул образ звезды-подвески. Она заливалась красным светом. Я почувствовал, как сияние наполняет меня силой. Передо мной стояла молодая женщина с серым лицом и матово-белыми волосами. Она рисовала манипуляции, я повторял. Незнакомка учила меня, ее глаза были полны синевы. Орнега?
Картинка поменялась. Та же заоблачница чем-то взволнована.
– Мы должны проверить, – сказала она. – Тянуть больше нельзя. За мной следят.
Я отрицательно покачал головой:
– Сначала мне нужно закончить со своими делами, подожди еще несколько дней. Тогда мы все и осмотрим.
– Слишком долго, – упирается орнега.
– Прошлое Скорпиона лежало там годами, подождет еще немного.
Она нехотя согласилась:
– Только не опоздай, Максимус.
Я должен был встретиться с ней после задания, которое мне поручила Фри, – пронеслось в разрывающейся голове. Поллукс вышел на ее след. Мы хотели увидеть правду. Вместе. Найти что-то связанное с Антаресом и прошлым Скорпиона. Но я забыл ее. Лу…
Имя этой орнега не шло на язык, я все еще не понимал, кто она такая, но чувствовал, что она была крайне важна для меня. Именно она вывела меня к прошлому Скорпиона.
Голову раздавила самая тяжелая волна. Вокруг появились сотни горящих свеч и погребальные урны. На каждой из них было написано имя и годы жизни. Я поднял глаза и увидел над свечами огромный знак Скорпиона.
Мемора напряженно ждала. Мелкие воспоминания настигали меня, пульсировали в голове. Я чувствовал, что за ними что-то грядет, а взор продолжал двоиться. Это был не конец.
– Свечи и урны, – выдавил я, зажмурив левый глаз. – Где это?
– Ты об Усыпальнице? – уточнила звезда.
– Это близко?
– На одиннадцатом этаже, – кивнула она.
– Идем туда.
Глава 30
Я принимаю смерть
Перед нами образовались черные ворота, украшенные узором в виде возносящихся звезд. Из щели сочился теплый золотистый свет.
– Усыпальница, – туманно произнесла Мемора. – Место последнего пристанища оболочек люмен-протекторов и отличившихся адъютов.
Она потянула меня за собой. Усыпальница была больше, чем любое другое помещение Соларума. Возле самых дверей нашлось место для черных урн адъютов, а дальше все покрывала мягкая пелена золотого сияния, исходившего от многочисленных белых свечей. Они были рассыпаны повсюду, и их было столько же, сколько звезд на небе. Свечи окружали десятки монументальных колонн, подпиравших сводчатый потолок, громоздились друг на друге и превращались в многометровые горы топленого воска. Тут и там встречались огромные каменные изображения созвездий. В свечных горах утопали подписанные серебряные урны с прахом мертвых протекторов. В Соларуме не было захоронений, только кремация.
В дальнем конце зала обнаружилось окно во всю стену. Прямо в нем находилась статуя протектора, возносящего руки к небесам. На месте груди у него была круглая полость, через которую виднелась звездная ночь.
Мы вышли в центр Усыпальницы, и меня вновь начали накрывать воспоминания. Образы прошлого пробирали: падшие и то, как они отбирали мой осколок, а я, вспомнив уроки орнега, в последнюю секунду сообразил начертить манипуляцию, до последнего не веря, что у меня получится.
– Прошлое Скорпиона, – вымолвил я, задержав взгляд на стене.
Возле нее возвышалась гигантская статуя одного из высших созвездий – Скорпиона. Ответ был не в Паскале. Ключ лежал в самом созвездии. В этом месте находилось все его прошлое, все носители знака. За тысячи лет здесь скопились сотни урн. Одни давно исчезли в воске, но многие были видны. Я немедленно двинулся к ним.
– Что ты ищешь? – спросила Мемора, подходя ближе.
– Ответы где-то здесь, – сказал я. – Среди мертвых.
Имена мне ни о чем не говорили, годы жизни тем более. Звезда начала беспардонно заглядывать в урны, обнаруживая внутри лишь прах. У меня оставалось еще какое-то уважение к покойникам, оттого я искал подсказку – хоть какую-то деталь, которая показалась бы знакомой.
И она нашлась, едва я вытащил из воска одну из урн и увидел за ней другую. Урна была почти черной – точно такие же стояли при входе. Но не это пригвоздило меня к месту, сковало льдом. Я увидел фамилию.
«Луцем».
Кровь дробью стучала в голове. Позабыв обо всем на свете, я принялся яростно доставать урну из воска. Звезда дала мне нож, и дело пошло быстрее. Белые твердые куски отваливались, высвобождая спрятанное. Я не мог сдержать волнение и пару раз едва не попал лезвием по собственным пальцам. И вот урна поддалась и оказалась у меня в руках. Сердце екнуло.
– Это урна адъюта. – Мемора оглядела ее со всех сторон. – Что она здесь делает?
– Тут имя моего отца, – запинаясь, выдал я, чуть не роняя урну на пол от потрясения. – Почему он здесь? При чем здесь мой отец?
Мемора стояла позади недвижимой статуей. Ее глаза были прикованы к находке. Когда она заговорила, ее голос был полон холодной стали:
– Открывай.
Я больше не мог ждать. Взгляд упал на имя отца, погибшего много лет назад. Даже после смерти за ним тянулся шлейф тайн. И вот я оказался перед самой большой из них. Скрипнула защелка, крышка отодвинулась. Из нутра урны пробился яркий красный свет. Праха в ней не оказалось. Лишь стеклянная светящаяся сфера.
– Это… – изумленно выдохнула Мемора.
– Это красный спектр, – закончил я за нее.
В урне лежал осколок души, это я понял сразу. Такой тягучей дымной консистенции у светозарного огня не встретишь. Осколок был необъятно мощным, будто в комнате стояла Бетельгейзе. Хотя нет. У нее не было столько сил даже во всех трех частях души. А найденный осколок оказался много мощнее того, что находился внутри меня. Это значило только одно.
Я повернулся к звезде, чувствуя, как тело наливается свинцом.
– Это Антарес, – сообщил я. – Его разум.
– В Соларуме? – Мемора ошеломленно смотрела на сферу. – Это… непостижимо. Антарес был на Терре? Так близко к нам?
Я сжал в руке стекло, глядя на переливающийся светом туман.
– Домирус видел его. Он показывал на карте океан в области экватора. В тот момент там мог находиться Соларум. Планетар почувствовал Антареса и… и…