Саймон говорит

Приборная панель «Ауруса» пропищала: «Нулевой заряд аккумулятора». И затарахтел бензиновый двигатель.

– Это самое, – начал я, – по поводу того, что случилось. – Сердце бешено колотилось. Легкие изнутри заливало свинцовой тяжестью. – Я был на адреналине. Я сожалею.

Саймон громко шмыгнул и уставился себе под ноги.

– Я не прокурор, Семен, – отрезал он и ухмыльнулся. – Не мне судить.

– Так тяжко на душе… – Я потер грудь. – Не знаю… как выразить это.

– И еще я не Господь, не священник. Грехов не отпускаю. Ты взял это – ты и неси. – Лысый открыл дверь. – Даю слово порядочного: легавые возьмут – я за тебя буду в несознанке, не ссы. И за беспредел не предъявляю, потому что ты мой близкий. На этом все. Между нами все ровно, будь уверен. Но душеспасительные речи прибереги для других ушей, брат.

И вот мы уже стояли возле подъезда. Ветер сносил на нас снег с подоконников. «Аурус» уехал искать зарядную станцию. Я держал на руках спящую Алису и, изнемогая от напряжения, ждал, пока Саймон докурит

Morley

. И я услышал – или мне показалось, – как он, выдыхая последнюю порцию дыма, сказал:

– Не по́-людски ты этого мальчишку кончил, Сёма.

* * *

18:35

– Привет! Зоя, верно?

– Ну вчера вроде еще Зоей была. Здравствуйте.

– А кто я, знаешь? – Жанна сидит в полумраке нашей кухни на Касперски. В руках бокал красного вина. Взгляд слегка затуманен. Тени от лампы подчеркивают морщинки вокруг губ, уголки которых подрагивают в нервной полуулыбке.

Кадры с женой легли на сердце горячим компрессом. Я скрючился в кресле, опустив стол-трансформер в нижнее положение и убрав полотно беговой дорожки. И выделывал такую чечетку ногами, что даже Дейв Ломбардо медленнее играл на кардане. Искусственный летний вечер в окне наполнял комнату мягким светом.

Зоя – миниатюрное видео с ней отображается в правом нижнем углу «Переговорки» – смотрит поверх очков и прищуривается. Она в бежевом худи, волосы собраны ободком. Зоя сидит за столом в домашнем кабинете, перед ней три чашки и исписанные листки бумаги.

– Знаю, – хмуро говорит она после некоторой паузы.

– А ты и вправду милая.

– Тоже знаю, – хмыкает Зоя. – Вы позвонили мне это сказать?

Уведомления мессенджеров пиликают с частотой биения сердца.

– Ну почему же. Я позвонила, чтобы передать, что не держу на тебя зла.

– Ух ты! – вскидывает брови Зоя. – Вот спасибо! А то я ночей не спала, все думала, простите вы меня или нет?

– Я серьезно. Мне искренне жаль тебя. Такая молодая, красивая. Бросила своего жениха, замечательного парня, ради женатого мужика. А тому и нужно-то было… – Жанна делает глоток вина, и капли остаются на губах. – Ну ты понимаешь. За каждым действием всегда стоит потребность. У Сэма это была потребность естественная, подогреваемая кризисом среднего возраста и страстью к достижениям. И ничего больше. Ты это… живи себе дальше, и все. Хорошо? Будь счастлива, девочка.

– Хорошо, – ухмыляется Зоя. Ее пальцы судорожно сжимают край стола. – Как-нибудь буду барахтаться. Что ж! Рада была поболтать!

И тянется к клавиатуре.

– Зря ты прячешь горечь за маской сарказма, моя хорошая.

– Да ладно вам! – Рука зависает. – Тоже мне горечь: Сеткин. Пф-ф-ф! Вы о себе лучше беспокойтесь: от вас же муж гуляет. И вы еще не раз вернетесь в этот унизительный момент, когда пьяная звоните пассии вашего Сэмми. Ведь люди не меняются.

– А я… я и не хочу менять его. Принимаю таким, какой он есть. Сегодня утром вернула ему все его пароли. И больше не буду следить за ним. – Жанна рассматривает бокал на свет, катая в нем вино. – Нужно быть благодарной за то, что он есть в моей жизни и жизни Алисы. Верно? А он… он благодарен мне. А разговор с тобой… Лишь хочу завершить этот эпизод для себя. И тебя. Я психолог и…

– Робопсихолог.

– Все равно! Что-то да понимаю. – Пальцы Жанны пляшут на кухонном столе. – У нас замечательные отношения. Порядочная семья.

– Но вы не можете ему больше доверять.

– Не обязательно строить отношения на доверии. – Жанна произносит это монотонно, глядя куда-то мимо камеры. – Можно – на привычке.

– Значит, вы святая. А я дура. Сойдемся на этом и завершим.

– Ты не дура. Ты… временное. Он тебя просто не любил, это нормально.

Губы Зои сжимаются в нитку.

– Вас он тоже не любит! – шипит она и смотрит прямо в камеру.

– Дорогая, я много лет учу искусственный разум не цепляться за иллюзии. То, что измена что-то значит, – тоже иллюзия. – Глаза Жанны вспыхивают. Золотисто-зеленые по обыкновению, сейчас на трансляции они кажутся крыжовниковыми. – Сэм вернулся не потому, что любит меня. А потому, что я… не требую любви. Лишь честности и уважения. А этого в достатке.

– Хороша честность! – Зоя откидывается в кресле и скрещивает руки. – Это же он рассказал обо мне? Тогда это не честность. Это трусость и перекладывание ответственности!

– Что ты, нет! – отмахивается Жанна. Бокал дрожит в ее руке. – Сэм – истинный джентльмен: всегда скрывает похождения, чтобы не волновать меня. Да-да. Думаешь, ты одна такая насадка на член? – Она прихлебывает вино. – Нет!

– Мне уже все равно. Мы давно расстались с ним. Не знаю, откуда вы узнали обо мне, но…

– Да твой жених на днях написал мне о вашей интрижке с Сэмом.

– Бывший жених! – сквозь зубы. – Мы разорвали помолвку еще в конце лета. И это никак не связано с тем, что было между мной и Сэмом. Знаете, я больше не хочу общаться. Разбирайтесь сами. До свидания.

– А как поживает твой проект генетического компилятора, Зой?

Рука Зои снова застывает в сантиметре от клавиш. Девушка бледнеет на глазах.

– Да-да, – продолжает Жанна. Впервые за видеозвонок ее улыбка выглядит искренней. – Птичка… из комитета по грантам… на хвосте принесла, что ты борешься сейчас за финансирование. Так вот: не напрягайся. Я дерну за ниточки, уж поверь. Пусть рублекоины достанутся тому, кто не отвлекается на служебные романы и прелюбодеяние. Думаю, это правильно.

Зоя вскакивает – кресло скрипит ножками, – но садится обратно, стиснув кулаки.

– Что? Да как вы… Подождите! – Брови сведены, губы сжаты. – Вы же сказали, что типа великодушно меня прощаете. А сейчас вот такое заявляете. Вы хотите унизить меня? Это месть? – Она резко откидывается. – За то, что он меня хотел?!

Жанна поднимает бокал в тосте.