Страница 250 из 309
– Верно. Но у особистов сегодня приключилась какая-то оказия. «Инцидент номер три». Не обучен их птичьему языку, посему не ведаю, что именно стряслось. Но что-то масштабное.
Выходит, по иерархии инцидентов, о которой рассказывал Геккатов, вторжение Седьмого в их муравейник считалось пострашнее ядерного апокалипсиса. Я хмыкнул: ну и самомнение у гэпэкашников!
– Так что немудрено, что начало операции подвинули, – сказал Жигулин. – Но нам следует торопиться. «Кракена» откладывают не первый раз. Но сегодня точно последний. Звонил Салман Кэшбекович: в бункере ГосПАПИКоконтроля уже все загерметизировали и запустили фильтровентиляционные и кислородно-регенеративные установки. Операции быть!
Та фотография на стенде в подземной галерее. С футбольного матча между командой ГПК и еще кем-то. И Салман во вратарских перчатках с ногой на мяче.
– Салман, получается, тоже из ГПК?
– Да, – ответил Жигулин. – Он курирует «Термитов» по федеральной линии. Только ему сограждан травить тоже не по совести, поэтому с нами в лодку и сел. Стал моим осведомителем. Двойным агентом, выходит. Но и ему я не доверил все детали. Никому не доверил. Все тут храню. – Старик постучал пальцем по лбу. – Пока еще в здравом уме.
– А гала-концерт голограмм в «Прогрессе», – осенило меня. – Он же прямо сейчас идет. Ловушка ГосПАПИКоконтроля?
– Именно. Чтобы собрать как можно больше горожан в том районе, куда поползет газ. Так что времени у нас мало. – Профессор посмотрел на наручные часы. – «Кракена» выпустят до конца мероприятия. То есть до полуночи.
– Кошмар! Настоящий геноцид!
– Отставить панику. Нам нужно многое успеть. Ты готов?
– Успеть что, Михал Михалыч? – воскликнул я. – Чем я-то могу помочь? Там же и так ПАПИКи. Разве этого не достаточно?
– Нужна «Отмычка».
– Но зачем?
Жигулин отлепился от подоконника и затряс руками. Широко открыл рот, в котором отсутствовала половина зубов. Но вдруг смягчился, кулаки разжались. Он неразборчиво побубнил под нос сам себе, махнул рукой и затем спокойно сказал:
– Наверное, ты сейчас в не меньшем шоке и волнении… Ничего. Зачем нам доступ к «Отмычке», говоришь? А для того, чтобы взломать инфраструктуру глубоководных аппаратов. Наши ПАПИКи уже внутри них, да. Но то полдела. Для выполнения задачи им нужен доступ к умной системе детонации батискафов.
– Прямо-таки умной?
– А то как же? Искусственный интеллект ихний тоже должен как следует покумекать: как очаги взрыва выстроятся, как ударные волны пойдут. Это тебе не на пульте кнопку нажать. Не телевизор, чай.
Само слово – «детонация» – монстром из глубин вынырнуло в моем информационном пространстве. Оно, конечно, всегда жило в нем, плавая по радиоволнам. Но вот так, всерьез, непосредственно касаясь меня, близких…
– Что же вы не выкорчевали эту систему, когда свои ПАПИКи монтировали! – воскликнул я.
– А ее позже установили. И теперь ради доступа к взрывчатке нам предстоит получить
root
-права и назначить их нашим модулям. Отдельной ручной манипуляцией, которую, по-хорошему, уже бы начать.
Я помассировал дрожащие кисти и всхлипнул.
Бежать! Бежать отсюда так далеко, насколько возможно. Не оборачиваясь.
Словно имеешь дело с нечистой силой.
Словно выбираешься из царства мертвых в мир живых.
И никогда не возвращаться. Потому что, когда возвращаешься, принято смотреть в зеркало. А в зеркала я уже насмотрелся по самое не балуй.
– Не стоит переживаний! – воскликнул Жигулин. – Моя бригада системщиков смогла удаленно достучаться до батискафов. А ведь это тоже виделось задачей со звездочкой. И мы справились. Конечно, встретившая нас защита системы детонации оказалась не по силам даже моим специалистам. Но «Отмычка» оттого и присутствует в системе уравнений, чтобы сломать последний барьер.
Старик двинулся в мою сторону, но оступился, пошатнулся…
– Садитесь, пожалуйста, – испуганно сказал я.
Наконец-то догадался уступить пожилому человеку единственное комфортное место в кабинете. Подняться удалось с трудом. Каждый шаг был как первый, тело ломало.
– Благодарствую. На дорожку-то самое оно.
Михалыч подошел, осторожно перенося вес с одной ноги на другую.
– Или, наверное, нам лучше сразу идти? – вслух подумал я. – Ибо цейтнот.
М-да, на таких ватных ногах далеко не убежишь.
– Знаешь, в чем секрет моего долголетия и кипучей деятельности? – Михалыч с кряхтением опустился в кресло, держась за подлокотники. – Перед любой бурей, пока ветер еще без камней, надо сделать паузу и подумать о жизни. Жизнь любит размышления, она нам для этого, собственно, и дана.
Я запахнул разрезанные водолазку с футболкой, как халат, дабы не смущать шкипера голым пузом, и заткнул края за пояс карго. Бросил взгляд в открытое окно. За ним висел в воздухе снежок. Подошел к подоконнику: возле подъезда стояла добравшаяся из Обнулёнова «Пичуга».
Хотя бы транспорт есть!
– Ох-ох, денек у меня выдался, конечно, не по погоде, – вздохнул профессор и потянулся. – С утра на валидоле! Вашими с Салманом стараниями, между прочим!
Он повернулся всем телом и укоризненно посмотрел на меня.
– Я-то тут при чем? – пожал плечами я.
– Ну а кто шарахается не пойми где, когда «Кракен» на носу? Еще Кэшбекович куда-то забе́сился – после планерки пропал с концами. Ни дозвониться, ни дописаться. А так как он над тобой шефствовал, то и тебя поди сыщи. Что прикажешь делать! Я вроде как главный комбинатор, отвечаю за весь город, получается. Конечно, я предположил худший сценарий. И оказался в тупике. Что делать? – Старик начал загибать пальцы. – Распустить соратников, чтобы они успели убраться из города? Сорвать гала-концерт, посеять панику среди населения, предупредить жителей? Или, может, до та́лого искать гражданина Сеткина? Я, старый дурак, почему-то сосредоточился на последнем.
Я отвернулся и снова вперился глазами в пространство за окном, боясь дышать.
– Знаешь, Семен Александрович, – донесся из-за спины обиженный голос, – с такими вводными как-то сложно найти равновесное состояние. А это перво-наперво нужно делать в любой ситуации!
Во дворе мне привиделись стежки следов на снегу. Саймон, Алиса, Зоя. Успели ли они уехать?
– Да как его найдешь, равновесное состояние! – воскликнул я и треснул по подоконнику. Мое сердце бешено колотилось.