Саймон говорит

Получается, у Галкина вполне могли оказаться передовые биотехнологии и сопутствующие ресурсы. Версия Самаэля понемногу обретала реалистичные очертания.

– Слушай-слушай. Я этого еще никогда не рассказывала. Прости, пожалуйста, что я все «Сэм» да «Сэм». Я знаю, что ты Шимон. Просто вы все одинаковые. Даже тот, кого я нашла в подвале в августе. Аркадий. На нем живого места не было! Я же его спасла, забрала домой, выходила. А он? Сбежал при первой возможности! – По щекам Зои катились слезы, но она широко улыбалась. – Ну а ты чем лучше? Эти твои загулы, запои. Я в командировку – ты в бар. Вдумайся, в моей телефонной книжке есть номер барменши! О чем это говорит?

О том, что ты изобрела лучшую горячую линию психологической поддержки. Бэм! Почему-то удачные панчлайны приходили в голову в самые кошмарные моменты. Зато я немного успокоился и сердце перестало колотить.

– Ах, Аркаша… Я едва не рехнулась: мой будущий муж держал в подвале невесть откуда взявшегося Сеткина и мучил его! Вот так новость! Наверное, он делал это от огромной любви к лучшему другу и от огромной же боли, им причиненной. О, я и сама когда-то мечтала о собственном Сэмми. Поэтому как никто другой могла понять Демида. И даже… простить. Но продолжить отношения не сумела. И вернула ему кольцо. Кстати, тебе я тоже хочу кое-что вернуть…

Зоя сняла с шеи тонкую золотую цепочку с кулоном в форме атома и надела на меня.

– Уж не знаю, переживал ли он… – Она взъерошила мои волосы и осторожно дотронулась до ранки на виске. – Наверное, ему было не до этого, если честно. – Девушка вытерла слезы. – Но я уже разучилась страдать: разрыв помолвки дался мне легко – я жалела о нем меньше, чем о дорогом красивом кольце, ради которого Демид влез в долги.

Нойр коснулась тачпада, и на экране открылся интерфейс видеонаблюдения: десятки изображений – двор, лестничные клетки, лифт.

– Чертовы камеры. – Губы девушки задрожали, кисти сжались в кулачки. – Совсем про них забыла! Что же делать?

Она посидела и покачала ногой. Потом лицо ее просияло, Нойр щелкнула пальцами, спрыгнула с подлокотника и начала расхаживать по комнате.

– Конечно, мне стало любопытно, откуда взялся Аркадий в подвале. Я тогда забирала немногочисленные вещи с дачи. Демид всегда сбегал, когда я приезжала, – говорила Зоя, попутно открывая мелкие ниши в стенах. – И как-то я пробралась в его лабораторию, открыв замок шпилькой. Там я нашла много всего. Но особенно запомнились дневники Сэма. Не знаю, что именно больше зацепило: то, что писал Сэм обо мне, или то, что Демид, оказывается, всегда знал про мой роман на стороне и не подавал виду. Но факт есть факт: ни один, ни второй меня никогда не любили. А Демид, тот вообще использовал мои чувства ради своего безумного эксперимента.

Точно, я видел упоминания о некоей

Z

в дневнике Сэма. Но зря Зоя говорит, что Сэм не любил ее. И Галкин любил! Потому он все и затеял: измена невесты – это не подстава на работе и не идеологические разногласия. Вполне себе мотив для вендетты.

– Нашла! – Она извлекла из длинной ниши под столом белую простыню. – По камерам увидят, что я что-то завернутое выношу из дома. А что я выношу? Да кто же знает! – Нойр накрыла мое туловище простыней. – Может, я крупногабаритный мусор выбрасываю, правильно? Из жизни. Сейчас веревку поищу.

И она снова начала перетряхивать кабинет.

– Ну раз я столько помогала Демиду, то его проект в полной мере принадлежит и мне. Как соавтору, верно? – Зоя открывала нишу за нишей. Не комната, а рыболовный ящик. – Я быстро разобралась, как бывший все проделал. Изучила все до последней строчки. Нет, там правда несложно: распечатываешь мужика, настраиваешь его электронные мозги – словно создаешь персонажа в

Sims

, – и вуаля!

Получается, электроники существуют? Самаэль говорил правду! И я тоже биоробот? Но зачем Галкин меня создал?

Зачем я?

– В общем, все забирают совместно нажитое, а я, как подобает исследовательнице, скачала с серверов на даче все программное обеспечение и исходные коды. Еще и упаковку ПАПИКов прихватила. У Демида их все равно завались. А чтобы больше никогда не возвращаться, я перенаправила поток данных из «Черной Королевы» в «Белую» – такой же биопринтер в институте. И у меня появилась личная лаборатория по производству Сеткиных.

Моя!

Моя лаборатория! Жаль, я не мог выразить негодование хотя бы осуждающим взглядом.

Когда Зоя говорила о матчасти, глаза ее высохли, и в них появился другой блеск. Не слез – азарта. Сколько еще людей топят сердечные раны в науке?

Елдунов верно подметил: Четвертой промышленной не будет никогда. Не потому, что роботы не нужны жирным котам. А потому, что передний край инноваций превратился в самотерапию для кучки умников. Вместо двигателя прогресса наука стала кривым отражением в комнате смеха: вершащие месть биороботы, одушевленные секс-куклы, неприкаянные цифропризраки в интерактивных погребальных урнах – таким было лицо современной инженерии.

В страшилках про суперинтеллект всуе упоминали технологическую сингулярность – наступление момента, когда инновации станут неуправляемыми и изменят нашу цивилизацию. «Выйдут за границы понимания». Но понимания, видится, у нас предостаточно. Проблема в другом: научная мысль переросла саму себя, но не переросла людские страсти. Не лучше ли оставить науку роботам, а самим уйти в свои мелкие семейные дрязги, расползтись по кухням пить чай, купленный на базовый доход? Может, тогда случится Четвертая? Может, махнуть рукой, отдаться течению и разрешить уже цивилизации стать цивилизованнее?

– И я воплотила мечту. Мой персональный Сеткин. Который не уйдет к Жанне. Да никуда не уйдет дальше «Виночерпия»! Я настроила привязанность в цифровом слепке. Удалила все наши с Сэмом моменты, чтобы ты меня словно и не знал никогда. Это было нетрудно: Демид пометил их красным в дневниках. А последний год – кризисный год наших ссор и обид – я вообще вымарала из твоей памяти. Чтобы начать все с чистого листа. Так появился ты, Шимон, – мои первые здоровые отношения.

Я не знал Зою до сегодняшнего дня. И последний год не помнил. Что, если я тоже появился из слепка Шимона и меня создала Нойр, а не Галкин?

– Я люблю тебя. Очень люблю. Но себя люблю больше. Спецслужбы недавно перетряхнули весь институт. Они идут по следу. Я сообщница Демида, как ни крути. А он наверняка натворил дел.

Он рассказал Жанне про Зою, лишь когда провалил все планы мести, связанные с клонами. Почему? Ведь это самый очевидный способ: