Саймон говорит

Глава 11. Приключение на двадцать минут

13:40

Когда я открыл глаза, то первым увидел лицо Саймона. Бледное, с вытаращенными глазами. Ладонь его была поднята для очередной оплеухи.

– Фух! – выдохнул лысый. – Я уж думал, ты окочурился.

Я с трудом оторвал голову от пола, сел и огляделся. Окружающее пространство налезло на мою душу, как хорошо разношенная одежда. Под сводчатым потолком бывшего бомбоубежища вдоль стен тянулись знакомые стеллажи, на которых громоздились сотни девайсов. Огоньки в них угасли, писки затихли, а металлические поверхности подернулись рыжиной. И пылью – все будто упокоилось под саваном из тополиного пуха.

Бычком с балкона мелькнула искра блаженства ученого от удавшегося эксперимента. И остались гореть только часы на стене: без двадцати два.

Мой отпечаток на полу напоминал снежного ангела. Подол ангельского одеяния тянулся к «Белой Королеве» и мерцал в свете ламп, как облитый маслом. Пальто впору было выжимать, и даже таксиситидрайвмастерка насквозь промокла. Идеальная половая тряпка, пахнущая слежавшимся физиком.

– Спасибо, – сказал я и боязливо покосился на Саймона. – Со мной все в порядке.

Лысый опустил руку. Он тоже был насквозь и выглядел болезненно, жилки бились на лбу. Ни дать ни взять утопленник, всплывший по весне.

– Добро, – нервно пробормотал он. – Мил человек, раз уж ты изволил очнуться, скажи, где это мы?

– В моей лаборатории. На минус третьем этаже НИИ.

Голос у меня был дребезжащий и высокий, как у старухи. Видать, войспластырь не перенес телепортации.

– М-да, – поскреб макушку двойник. – Я ниже первого-то никогда не был, когда тут работал. Накину-ка еще вопросик, если разрешишь: а как мы сюда попали?

Это был вопрос по существу, потому что я и сам не помнил. Из недр памяти выцарапывалось, как я бросил лежащего в отключке Саймона возле «Черной Королевы», а сам бежал из дома.

– Там полиция приехала… – Я потер виски. – Ну… на дачу к Галкину.

Точно! Мне же не привиделась исчезнувшая троица полицейских с зашитыми глазами и чипами в головах? Бр-р-р.

– Братух, так ты меня, получается, спас? – ощерился гнилушками Саймон.

Я кивнул и попробовал встать. Лаборатория вращалась вокруг меня по часовой, пришлось сделать несколько шагов и схватиться за теплый бок саркофага.

– Вот те на! – Саймон потер затылок. – «Белая Королева» существует, етить ее в сраку! Ну кто бы мог подумать!

Там, на даче… Лавров и компания были о-о-очень жуткими. Настолько, что даже отморозка Саймона мне стало зазорно оставлять им на растерзание. Так что я вернулся из подвала за ним в тот момент, когда оконная рама уже хрустела от усилий Кинчик. Я взбежал на второй этаж и быстренько подсунул системе новую конфигурацию – с активированными шлюзами данных, ведущими в НИИ. Пока я колдовал за клавиатурой, грохот раздался сначала на первом этаже, а потом – уже за дверью.

– Давай не упади, друг. – Лысый протянул мне крепкую руку, и я вцепился в нее. – Слушай, благодарочка тебе за то, что спас мою шкуру от мусоров. Прям от души.

Там, на даче, когда «Черная Королева» загудела, а тест готовности загорелся зеленым, я в очередной раз воззвал к Господу и, с криком затащив тушу системотехника в саркофаг, нырнул следом…

– Только не думай, что я забуду, как ты мне оголенный провод в морду сунул, – прошипел мне в ухо Саймон и поволок к выходу из лаборатории.

Там, на даче, когда нас уже поливали гадостью сопла биопринтера, когда только разогревался лазер из «Частицы-0», когда неописуемый холод «Льда-9» начал ломать кости – уже тогда я пожалел, что спас этого козла.

* * *

В просторном лифтовом холле минус третьего спиной к нам стоял богатырски сложенный мужчина в джинсовом комбинезоне и клетчатой рубашке. Он производил странные дергающиеся движения. Мы с Саймоном хотели было незаметно прошмыгнуть мимо него в лифт, как вдруг мужик развернулся.

–

There’s some whores in this house!

[24]

[Cardi B, Megan Thee Stallion, WAP.]

– пропел он раскатистым басом. – Ту-ту-та…

I don’t cook, I don’t clean

…

Глаза его были закрыты, из наушников валил бит. Мужик тряс рыжими пружинками волос и выкрикивал слова в швабру, которую держал как микрофонную стойку.

– Фуф! – выдохнул Саймон. – Сёма, ты же знаешь его! Эй, Илюх, здорово!

Лысый подошел и хлопнул Рейзвиха по плечу. Тот подпрыгнул от неожиданности, распахнул глаза и вытаращился на нас.

– Как сам? – спросил двойник.

Рыжий на глазах побледнел, на лице его отразился ужас. Он отпрянул от лысого, споткнулся и растянулся на полу. Наушники слетели с головы. Опрокинутое ведро оказалось в центре растекающейся грязной лужи.

– Нет-нет. Не-е-ет! – заорал Рейзвих. – Изыди!

– Эй, Илюх, ты чего? – развел руками Саймон. – Это ж я, Сэм. Сосед сверху.

– Ты умер! – причитал Илья. – Не трожь меня!

– Ой, да новости смотри больше!

Рыжий замолк и недоверчиво поглядел на нас.

– То есть ты жив? – спросил он тихо.

– Как видишь.

– А ты же убил жену…

– Да не убивал я никого. Это все завистники, братан, наговаривают.

– Да?

– Да! А как бы я, по-твоему, тут оказался? Не телепортировался же!

Илья сидел в луже и чесал голову.

– Ты уволился же вроде…

– Давай, родной, вставай. – Саймон протянул руку и помог соседу подняться. – Я пошутил, что уволился. В отпуске был. Алтай чудесен в это время года. Ты сам-то что тут забыл? Полотером устроился?

Уши Рейзвиха порозовели.

– Да я это… – пробормотал Илья. – На временную подработку. Полы тут мою. Чистоту навожу, порядок.

Я вспомнил покрытую паутиной лабораторию и хмыкнул.

– А это кто? – спросил Рейзвих. – Батя твой? Здравствуйте.

– Не, – ответил Саймон. – Это этот… как его… главный тут по безопасности, короче. С ревизией пришел. Смотреть, как секреты Родины охраняют. А я вот вожу его.

– Вот оно что, – сказал рыжий. – Я-то думаю, чего тут сегодня ихних так много. Меня Илья зовут!

Моя ладонь утонула в его рукопожатии.

– А меня… – сказал я и посмотрел на близнеца.

– Ему нельзя разглашать свое имя, – буркнул Саймон и перевел тему: – Ну и как тут? Че платят?

– Да копейки, – вздохнул Рейзвих.

– И чего ты мучишься тут тогда? Сидел бы на пособии, чаечек из блюдца лакал. Не бережешь себя, Илюша.

– Да дома невмоготу уже. Жена пилит, дети орут. Гулять уже неприятно: то холод, то снег, то дождь. А тут какой-никакой, а труд.

– А разве тут не роботы убираются? – спросил я.