Саймон говорит

Они не замечали меня. Мужик ускорил темп, и по телу Жанны пошли волны, будто ей делали антицеллюлитный массаж перкуссионным пистолетом. Анубис наградил мою жену увесистым шлепком, и я рефлекторно схватился за лицо, будто мне дали пощечину – что было недалеко от истины.

– Э-э-э… – протянул я. В такие моменты сказать хочется гораздо больше, но выходит то, что выходит.

Пес поднял голову и уставился на меня. Сделав по инерции пару фрикций, он дернулся от неожиданности, пораженный моим появлением в светящемся паровом облаке в балконном проеме. Руки мужика соскользнули со вспотевшей кормы моей благоверной, он оступился и свалился с кровати, будто ступень от ракеты отстыковалась.

Гнев резко ушел. Мне вдруг стало… стыдно. Неловко. Я не хотел видеть то, что видел. И не хотел быть там, где я есть.

Жанна осталась в позе, растекшись по любовному ложу, уткнув лоб в кровать и не замечая ничего вокруг.

Рефлекс «бей или беги» у меня всегда работал одинаково. Я бросился бежать.

Обогнул кровать и лежащего мужика, отогнав мысль огреть его чем-то или прыгнуть ему ногами на грудь, пока он растянулся на полу. Вылетел из квартиры в этажный коридор. Как был: в офисной одежде, без куртки, в носках. Споткнулся о какой-то тяжелый мешок. И сквозь мрачный тоннель метнулся на свет лифтового холла.

Я мгновенно задохнулся: не бегал очень давно, может быть вообще никогда. А поравнявшись с восемьдесят шестой, я столкнулся с кем-то в темноте.

– Слышь, бедолага, ты чего здесь, а?!

В солнечное сплетение прилетел удар.

Парализованный болью, я неконтролируемо подался вперед, как кукла на веревочке. Ноги подкосились, и я опустился на четвереньки, моя рука проскользнула по кожаной одежде и вцепилась в ремень нападавшего. Живот собрался в комок, из-за чего получалось только выдыхать, а при попытках глотнуть воздуха лишь вырывался писк из гортани.

Незнакомец схватил меня за грудки и одним движением поднял. От спазма под грудью я вскрикнул. Мой рот закрыла рука. Меня с силой метнуло куда-то, я на секунду потерялся в пространстве, и тут же в спину влетел холодный металл – агрессор впечатал меня в электрический щиток и прижал к нему затылком, уверенно ухватившись за подбородок. У меня не было шанса разглядеть противника – голова была задрана, да и в темноте я бы его все равно не увидел. Сердце билось так громко, что дрожали барабанные перепонки. Даже есть перехотелось.

– Ты зря сюда приперся, – шипел нападавший. – Обворовать решил, сука? Знаешь, что я на зоне с крысами делал?

Голос показался мне знакомым.

Схватив за волосы, незнакомец повел меня обратно, в сторону квартиры. Я был в прострации и просто шел – левой, правой, левой. В голове было слишком много мыслей, чтобы сфокусироваться хотя бы на одной. Так что я двигал ногами – и ничего более.

– На нож тебя посажу, чухонец, – щедро пообещали мне и добавили несколько ударов куда придется.

Я облизнул соленые сопли с усов и потрогал рукой щеку – она была мокрой. Откуда-то вдруг услышал свои всхлипы.

Возле «Заслона» меня вновь развернули и прижали к стене. В затылок уткнулся дверной звонок, в моей квартире за спиной повисли птичьи трели.

В светящуюся синюю ауру входной двери из темноты вплыла злобная гримаса. Широкое лицо с квадратной челюстью, маленькие глаза серого цвета, пухлые щеки и массивная надбровная дуга. Злость не шла ему: он был смазлив и надменен, а вовсе не брутален, поэтому гнев делал этого человека комичным, как комичен лающий пекинес.

Я наконец взял под контроль свои ноги и выпрямился. Посмотрел нападавшему прямо в глаза, мрачно наблюдая за его реакцией – он тоже разглядел меня. Его челюсть не отвисла – рухнула вниз, брови медленно ползли куда-то под надвинутый капюшон, а рука ослабляла хватку на моем лице.

Он меня узнал.

Как и я его.

* * *

Мы с нападавшим были похожи на сообщающиеся сосуды – пока его лицо искажалось гримасой ужаса и недоумения, мое сердце нащупало ритм, и, хотя оно по-прежнему стучало пулеметной очередью, за грудиной перестало болеть. Я начал дышать. Трель дверного звонка прекратилась.

Из рук обидчика что-то выпало. Он по инерции пихнул меня в грудь, но так как я был прижат к стене, он сам же отпружинил, шагнул назад и погрузился в полумрак коридора, превратившись в плоскую графитовую фигуру. Я больше не видел его образ детально. Но мне и не требовалось.

Ведь это был я. Я-из-зеркала, каждый раз смотрящий на меня, когда я брился. Только сейчас он стоял здесь. Вживую.

Наверняка я должен был удивиться. Но с моими эмоциями было что-то не так. Да, после драки – даже когда избивают тебя – все остальное как будто звучит слишком тихо в жизни. И все же следовало бы усерднее переживать по поводу увольнения, усерднее опечалиться из-за

измены

жены – только сейчас мой мозг соотнес это слово со сценой в спальне. Но я чувствовал лишь обиду. И то не взрезающую живот обреченностью, не высекающую внутренний крик. Нет. Такую приятно зудящую обиду. Злорадную, которая говорит: «Ага! Я был прав, а ты не права! Дело-то в тебе! Один – ноль в мою пользу! Один – но-о-оль!»

– Эм-м-м… Думаю, вы и сами все видите, – сказал я дрожащим голосом. – Теперь-то мы можем поговорить как цивилизованные люди?

Я оправил рубашку и вытер лицо.

– Бабка-покойница говорила, что встретить самого себя – к смерти, – ответил мне незнакомец из темноты. – Чего на пороге стоять? Проходи в дом.

– Давайте не туда? – предложил я, вспомнив крепкую фигуру любовника. – Там Жанночка…

– А что здесь делает эта сука?! – воскликнул клон. – А ну, залетай в хату! Сейчас разбираться будем!

Он поднял с пола упавший предмет, смачно плюнул в датчик слюны – и «Заслон» открылся. Болезненный толчок в ребра – и я, споткнувшись, ввалился в квартиру.

– Свет! – крикнул незнакомец.

Вспыхнули все лампы. Подбежал Агапон и встал навытяжку перед моим двойником. На двойнике была кожаная косуха, джинсы и черное худи. Он снял капюшон, и оказалось, что голова его обрита наголо. Усов тоже не было. В руке двойник держал заточку – вот что он поднял с пола. Сковывающий ужас вернулся ко мне. Возможно, сегодня я не уйду отсюда живым.

– Я Семен, – проблеял я зачем-то.

– А я – Саймон! – ответил двойник. – Держи краба.

Я робко пожал протянутую руку. Ледяную, сильную, с татуировками-перстнями на пальцах.

– Так, и где

эта

? – спросил Саймон, скинув кожанку Агапону.