Саймон говорит

Миндалины мне еще в детстве вырезали. Так что я промолчал.

– Не думал, что такое скажу когда-нибудь, – задумчиво изрек лысый, – но надо сдаваться ментам. На зоне было не так плохо: там теплая еда, ежедневные прогулки, веселые загадки. Все лучше, чем «Термиты». Жить охота, Сёма.

Я зажмурился и потом резко распахнул глаза. Все не было сном.

– Не, ну а че, Сём? Какие варианты-то? Рвануть из города? Далеко мы уйдем без документов и денежек? Да у этих отморозков ячейки на каждом углу нашей необъятной.

– Я вновь предложу разбежаться по родным вселенным: жизнь дороже, чем деньги.

– Только ты из «Черной Королевы» сраный телепортатор замастырил, Кулибин херов. Вот как его обратно в машину времени перенастроить?

– Ну я постараюсь что-то сделать, – пожал плечами я. – Подумаю. Посижу.

– Некогда думать, – вздохнул лысый. – В другом месте будем сидеть теперь. Да, красивая?

Саймон гусиным шагом подобрался к Кинчик и рывком стянул с ее рта ремень. Оперативница яростно зарычала.

– Ну будет тебе, красивая, – погрозил пальцем лысый. – Сейчас мы с товарищем развяжем вас, и вы вызовете подкрепление. Сдаемся мы. Признаемся в чем захочешь. Палок заработаете – мое почтение. Согласна?

Кинчик повернула голову сначала в сторону Саймона, потом – в мою. Светодиод в ее виске засветился.

– Не надо… подкрепления, – прохрипела оперативница. – Ты… и второй… который в гриме. Тоже Сеткин. Поедете с нами. Хозяин ждет.

– Селёдкин, что ли? – спросил я.

– Самаэль, – ответила девушка.

– Что еще за Самаэль? – Саймон поскреб затылок дулом. – Пидорское имечко. Сём, ты знаешь такого?

– Заочно знаком, – ответил я. – Так, городской дурачок.

– Самаэль – божество! – Из-под шва на левом глазу Кинчик просочилась капля крови и слезой сбежала по щеке, оставив бордовую дорожку. – А мы его жрецы. Мы прозрели благодаря ему.

– Странно вы как-то прозрели. – Саймон показал сотруднице средний палец.

– Только когда он зашил нам веки, мы стали видеть по-настоящему, – сквозь зубы процедила Кинчик. – Я тебе сломаю твой палец!

Лысина близнеца побледнела и стала похожей на шляпку поганки.

– Нейроюниты в голову тоже он вам вживил, – догадался я.

– Не твое дело. Тебе не понять замысел. Но это и не требуется. От тебя нужно только повиновение. Он вас призвал – значит, вы идете к нему. Мы и так потеряли слишком много времени, пока вас искали. Развяжи!

– А то что, красивая? – с вызовом спросил лысый. – Что ты нам сделаешь? А давай-ка я вырву твой чип из башки, а? Вернем тебя из матрицы.

Он протянул ладонь к голове девушки, но пленница извернулась и укусила его за пальцы. Саймон отдернул руку и вскрикнул.

Бекдел и Лавров монотонно засмеялись. От их безумного мычания сквозь кляпы у меня усы встали дыбом. Захихикала и Кинчик.

– Чертова сука! – воскликнул клон.

Он оттянул лямку спортивного бюстгальтера оперативницы и отпустил ее. От щелчка девушка залилась истеричным смехом, а товарищи ее скрючились пополам и заржали так, что на лбах вылезли сосуды, а из носов забурлили красные пузыри.

Лысый вскочил, подошел к своему рюкзаку и остервенело начал запихивать в него инструменты. Уже через секунду, раздувая ноздри, раздухарившийся Саймон огромными шагами направился к двери.

– Мы тут не останемся, Сёма!

Это было приглашением последовать за ним.

* * *

16:07

– Говно затея, – сказал Саймон во время очередной остановки.

Он снял рюкзак и поставил его на скользкий пластмассовый пол.

– Другой нет, – пожал плечами я.

В районе печени резало, я весь обливался потом, а лакированные черные броги натерли пятку до кости. Мы уже прошли километра три внутри огромной трубы из толстого полимера. Лысый все время плелся сзади, метрах в пяти, пыхтя от тяжести. Я то и дело поскальзывался на высокотемпературной смазке, покрывавшей внутренности тоннеля. Мучила духота: воздух в герметичном отрезке путей был спертым и теплым – настоящий парник. Поджилки тряслись: хоть я не страдал от клаустрофобии, здесь она нападала мгновенно.

Зато так мы смогли подобраться к трамвайному парку незамеченными. Сейчас было начало пятого, на улице уже стемнело. Окатный дождь поливал прозрачные стенки тоннеля. Наблюдай кто снаружи, за водной занавеской да во мраке он бы нас не увидел. Но и мы шли почти вслепую: помешанный на светомаскировке Саймон запретил пользоваться фонариком.

Лысый вообще был предельно осторожен. Еще на даче он аккуратно содрал изоленту с инструментов и сжег ее. С нею сгорели отпечатки Салмана и кровь полицейских. Близнец настоял, чтобы мы оставили телефоны в доме. А еще, в отличие от меня, сразу догадался, что в таксиситидрайвмастерке может быть жучок «Термитов».

Поэтому мы обыскали дачу и в одном из старых шкафов нашли тряпичные мешки с одеждой. Это были вещи Сэма, о чем гласила надпись:

От Сэма Сеткина дому престарелых

Для дома престарелых шмотки были слишком дорогими и модными. Поэтому в них переоделись мы. Теперь я был облачен в костюм-тройку, рубашку с галстуком, полупальто и берет – все черное. Саймон выбрал для себя смокинг графитового цвета, длинный серый плащ и кепи. Он то и дело поправлял алую бабочку и теребил мятый ворот белой сорочки. И если бы не грязный рюкзак за спиной и грубоватые для изысканного образа бордовые «мартинсы», можно было подумать, что этот жиган-лимон собрался на свадьбу.

– Ну ты глянь, Сёма, – восторгался собой близнец, – как лапсердак сидит! Будто на меня сшит. А текстура! А фактура! Вот есть вещи, красивые сами по себе. Как женский пляжный волейбол.

– Или шахматы, – добавил я.

Все эти меры предосторожности имели бы смысл, не иди мы к месту преступления.

Я словно попал в детектив. Автор его гением не был. Иначе чего ради мы перлись туда, где позавчера убили такого же, как мы? Туда, где все прочесала полиция и спецслужбы, где они могли пребывать до сих пор? Куда в любой момент мог вернуться убийца – в дурацких детективах же всегда так происходит.

Но тупорылая уверенность Саймона заражала меня. Бывалый урка наверняка знает, что делать. Вона какой храм на груди и звезды на ключицах – я разглядел татуировки при переодевании. И профиль Гагарина на плече.

– Я заманался, братан, – простонал Саймон. – Жарища, как в Сахаре.

Навстречу нам пробежал обжигающий сквозняк, будто кто-то приоткрыл дверь в сауне. Мои псевдоочки запотели. Мы стояли, и идти дальше решительно не хотелось.