Страница 154 из 309
Еще и тучи набежали: время хоть и утреннее, но темно было как ночью.
Капли струились по полимерному лбу и застилали глаза.
Чавкая «Портянками», я брел, спотыкаясь о корни и ямки. И, погруженный в мысли, сам не заметил, как заблудился. Просто заблудился! Ни тропинки рядом. Сплошные сосны.
Господи, храни Сеткина!
* * *
И тут из-за пелены дождя передо мною вынырнул бесконечный забор. Монстр Франкенштейна, собранный из всякого: толстого бруса, металлических листов, бетонных панелей. В отличие от меня, он был могучим, исполинским, стоял уверенно и грозно. Поверх него вилось кружево колючей проволоки. Над тем игриво выступали коньки крыш. Как при игре в наперстки, мне предстояло угадать, под какой из них дом Галкина.
Я заковылял вдоль забора по разъезжающейся под ногами мокрой траве. Десять шагов, двадцать, сто… Завернул за угол, затесался промеж кустарников и снова взмолился чугунному небу, которое откровенно мочилось на меня дождиком… И тут, отодвинув ощетинившуюся иглами ветвь молодой сосны, увидел сосну другую. Голиафа, поверженного пращой – а скорее всего, молнией или ветром, – рухнувшего навзничь и промявшего собой секцию из сетки-рабицы.
И хотя настроение было гнетущее, я вскрикнул от счастья и ринулся к этой сосне.
Идти через главные ворота и стучаться в дверь смысла не было. Если они закрыты, то мне и не откроют – вряд ли тут настроены встречать гостей. А если открыты – то я сам не пойду. За открытыми дверьми ничего хорошего не жди. В общем, что так плохо, что этак.
Благодаря трем слоям одежды и маске, мне посчастливилось не ободраться об дерево, а, лишь немного поцарапав кисти, с изяществом медведя на роликах телепортироваться по стволу на территорию. На территорию неизведанную, непонятную, заросшую сорняком, с несколькими двухэтажными коттеджами, несколькими же длинными сооружениями – наверное, конюшнями, складами или амбарами – и собачьей будкой.
Забавно было бы встретить сейчас сторожевую собаку. Из той породы, что лают басом и бегают за грузовиками, не зная, что будут делать, когда догонят.
Как и я.
В какой момент жизни понятие счастья свелось не к ужинам с женой и дочерью за сериалом, не к ночи за «Вархаммером» с Галкиными, не к выступлению на международном симпозиуме, а к отсутствию злой овчарки во дворе чужой дачи? Я посмотрел наверх с немым вопросом, и оттуда в глаз прилетела крупная холодная капля.
Я трусцой пробежал между продолговатым строением и забором, обливаемый потоками воды со ската черепичной крыши, протер глаз и увидел сложенные из больших бетонных кирпичей цвета поганки три одинаковых дома кубической формы.
Ближайшие два были заброшенными. С зияющими зенками разбитых окон, с трещинами в палец, ползущими по стенам, разукрашенные выстрелами из пейнтбольных ружей и безвкусными граффити, они прорастали изнутри тонкими ветками. Крыш толком не было – лишь деревянные ребра, под которыми на ветру бился заплесневелый утеплитель.
Стоящие бок о бок дома напоминали двух уродливых близнецов. А между ними, чуть в глубине, стоял третий дом той же архитектуры, но уже со стеклопакетами, решетками на окнах и доделанной деревянной крышей. К нему-то я и устремился. Не отлипая от забора, спотыкаясь о торчащую из земли арматуру, разбитые пластиковые трубы и валяющиеся там-сям обломки бородатых от мха и грязи кирпичей. От возможного наблюдения из дома меня прикрывали молодые сосенки, окружавшие его. Я не хотел, чтобы Демид, если он тут, увидел меня раньше времени. А тем более – если здесь
кто-то другой
, кому точно лучше не попадаться на глаза. Действовать нужно было аккуратно и скрытно, как в стелс-экшенах.
Вскоре мои ноги омыло из водостока, а я оказался у стены с небольшим, утопленным на метр подвалом под двускатным крылечком. Покачиваясь от волн адреналина, я спустился по крутой лесенке и аккуратно потянул на себя тяжелую металлическую дверь. Издав чавкающий звук, она поддалась. Меня окружила тьма. Я нащупал почивший мобильник в кармане пальто и, в очередной раз помолясь, зажал кнопку включения. «Яблык» вспыхнул экраном загрузки, осветив типичную обстановку никому не нужного помещения – лианы проводов, батарейная гармошка и толстые сваи по периметру. Снизу – линолеум, сверху – деревянный потолок, чумазый от монтажной пены.
Я пощелкал выключателем возле двери, но он не работал. Пришлось зажечь фонарик на телефоне.
Сначала подвал показался мне тесным, но, когда мои глаза привыкли к полумраку, я пригляделся и понял, что он просто заставлен старой мебелью, а по объему будь здоров. Конус света облизнул столы, стулья и видавшую виды тахту.
По серым стенам то ли из пеноблока, то ли из газоблока шли неровные вертикальные борозды, словно выцарапанные пятерней. Я поковырял их, и посыпалась мелкая крошка – структура напоминала известняк. Кое-где рядом с бороздами были темные подтеки, а в паре мест – пятна, будто вином плеснули. Под ногами возникла из мрака свернувшаяся змеей ржавая цепь. На пыльном полу возле нее были точки, кляксы и разводы коричневато-красного цвета. Тут же было заложенное кирпичами небольшое окно с решеткой из толстых черных прутьев, частью вырванных.
Не здесь ли Демид удерживал Восьмого после провала своей махинации? Как наяву я услышал вопли узника. Пропитанный страхом и болью воздух подвала оседал на мне липкой пленкой. Лес, подвал, пытки – знаем, плавали.
Я отогнал от себя вползавшие мысли, шепнув:
– Да мало ли какая грязь может…
И тут дрожащий свет «Яблыка» вычертил бордовый отпечаток ладони на стене.
* * *
Это напоминало театральную сцену: на полу, на уровне моих глаз, выхваченный из тьмы подвала ярким белым лучом, лежал револьвер. Тускло поблескивающий длинный ствол. Рифленая черная накладка. И притаившиеся в барабане маленькие убийцы медного цвета. Не дыша от ужаса, я ощупывал взглядом каждую деталь пистолета, ведь наверняка это последнее, что увижу в этой жизни. И наверняка именно из него вылетит пуля, что прикончит меня…
Мне досталось место в первом ряду. Или, скорее, в оркестровой яме: я лежал под низкой тахтой со свисающим с нее старым пледом, на несколько метров разившим куревом и мочой. Прилепив щеку к линолеуму, я до боли пучил глаза, силясь что-то разглядеть в щель между покрывалом и полом.