Страница 143 из 309
Тут раздался страшный грохот.
Образовав дыру в тропической пасторали, дверь распахнулась – и из квартиры Галкиных вылетел человек. Не выбежал, не выпрыгнул, не выскользнул – именно вылетел, приземлившись на бок и спружинив в противоположную стену. Следом вышел Маркс Иванович в белой майке: чк-ж-ж-ж, чк-ж-ж-ж.
Вышвырнутый товарищ в панике вскочил, побежал без оглядки, но налетел на меня, потерял равновесие и повис на моей шее, вцепившись в воротник пальто.
– Убирайся, зерлинг околоточный! – орал Маркс, яростно накручивая седой ус и морщась от усилия, чтобы сделать очередной шаг. Чк-ж-ж-ж. – Полицай! Шуцман!
Неожиданно дополнивший мой образ аксессуар резво и безрезультатно сучил ножками по скользкой коридорной плитке в попытке найти точку опоры. От его прыти меня развернуло на сто восемьдесят. Вот-вот опрокинет, шальной! Пришлось подставить мужику плечо, за которое он ухватился, как за спасательный круг.
– Мой мальчик ничего никому не должен! – гремел Иванович. – У него и так черная полоса! Работу потерял, избили зверски, невеста бросила! А ведь он уже все долги раздал! А эти ходят и ходят, выискивают и выискивают! Побойтесь Бога!
Кажется, Демида нет дома.
Мужик наконец вернул себе равновесие. Из-под его вязаной шапки струился пот, а глаза цвета воды выпучились до физиологических пределов.
Настал черед и моим глазам пучиться, а уж пот и вовсе брызнул, как из цветка в петличке клоуна: передо мною стоял серый человек из-под моста! Собственной персоной!
Он отпустил меня и потряс руку.
– Спасибо, – сдавленным голосом сказал особист. Посмотрел за мою спину и уже Марксу бросил: – Вы не имеете права! За сокрытие Демида Марксовича – срок! Я доложу в центр.
– За щеку себе доложи, коллаборационист, – пробурчал Галкин-старший. – Коллекторам место в коллекторе!
Чк-ж-ж-ж. Чк-ж-ж-ж.
– Да я не… – начал серый.
Грохнула дверь за моей спиной.
– …коллектор, – грустно закончил особист. – Я из ГосПАПИКоконтроля.
В сердцах он рванул на себе шапку, обнажив бархат коротких седых волос.
Моя челюсть отвисла, сердце ужалило ребра, а желудок сжался до размеров атома гелия.
«Игорь Евгеньевич?!» – чуть было не вырвалось у меня. И как я сразу не признал Геккатова, еще когда увидел под мостом?! Без очков он был не так уж узнаваем. Одно слово – особист! Вот газетой бы ему лицо закрыть – и я мгновенно бы узнал! Да и он… его же… пристрелили ночью на моих глазах! И вообще…
Я сглотнул и вытер лоб перчаткой.
– С вами все в порядке? – встревоженно спросил Геккатов.
– Да… Да-д-д-а-а. Давление! – пробасил я своим новым голосом.
– А мы с вами раньше не встречались? – нахмурился особист. – Где-то я вас уже видел.
– Не-е-ет. Что вы. Я это… как его…
Мне нужно было уходить.
– Вы сосед?
– Сосе-е-ед? Да-а-а. – Я растягивал слова, как дурачок.
– Вы, должно быть, знаете Демида Галкина из двести пятьдесят шестой?
– Из тысяча двести пятьдесят шестой, – машинально поправил я. – Нет, первый раз слышу.
Я аккуратно и медленно, стараясь не смотреть Геккатову в глаза, направился к коридорной двери.
– Что-то вы недоговариваете, – задумчиво бросил особист мне в спину.
Стараясь не останавливаться и, наоборот, не рвануть наутек, я, не оборачиваясь, сказал:
– Извините, я очень спешу. Мне… мне надо на «Спартак» поставить.
– Но он завтра играет.
– Ну я пока дойду. До свидания.
За спиной раздались быстрые шаги.
– Да что вы, отец, давайте я вас довезу, – вкрадчиво предложил Игорь Евгеньевич. Его рука скользнула мне под локоть.
Ах да, я же дедушка. Я и забыл. Наверное, стоило шамкать, кряхтеть и пердеть, чтобы поддерживать маскировку? А сейчас я спалился?
Собрав все силы, которые у меня были, я повернул голову и посмотрел на держащего под руку – но не удерживающего, просто идущего рядом – Геккатова. Кажется, он не раскрыл меня. Взгляд у него был теплый и участливый.
– А вы тут живете? – спросил он. – В какой квартире?
– Я… не помню.
– А зовут вас как?
– Тоже не помню.
– Паспорт есть с собой? – Голос особиста стал растерянным. – Гаджеты, мобильный?
– Может, и есть, да при себе нет. И вообще – не помню!
– Ай-яй-яй. Диагноз ваш мне известен. Ничего-ничего: вы не переживайте. Я помогу.
Геккатов остановил нас и отпустил мой локоть. Оттянул манжету, потряс рукой – и из недр куртки по запястью сползли массивные наручные часы. Особист покрутил пимпочку на них – циферблат подернулся яркой голограммой, скрыв механические стрелки. Еще пара вращений – свечение усилилось, и сотрудник поднес циферблат к моему лицу.
– Хм-м-м, – нахмурился Игорь Евгеньевич. – По внешности система не определяет вашу личность. – Произнесите, пожалуйста, что-нибудь в часики.
– Что-нибудь, – сказал я.
Особист опять взял меня за локоть.
– И по голосу не определяет… Ладошку, дедуль, будьте так любезны!
Я послушно стянул перчатку и подставил ладонь. Геккатов посветил на нее циферблатом и нахмурился еще сильнее. Хватка на моей руке усилилась.
– По отпечаткам пишет статус: «Информация в процессе удаления из системы в связи с гибелью объекта».
– Но я, как видно, жив пока, – ухмыльнулся я, отдернул ладонь и рывком вывернулся из хватки. – Вы меня, молодой человек, извините, но, если меня не арестовывают, я бы пошел.
И я пошел.
Коридорная дверь отъехала, и за ней я увидел трех мужчин. Обычные мужики, я бы принял их за соседей в иной ситуации. Но уж больно пристально они смотрели на приближающегося меня, уж больно ровно стояли.
– Ну как я могу оставить вас, дедуль, – сказал Геккатов. – Мне совесть не позволит. Мы доставим вас в отделение, там все выясним. Позвоним родственникам.
– Не стоит, спасибо, – пробормотал я. – Нет у меня родственников.
Попробовал было выйти из коридора, но троица перекрыла проход. Геккатов вновь взял меня под локоть.
– Есть такая профессия, отец, – сказал он, – людям память возвращать.
Коридорная картинка сменилась на каменистые стены горного ущелья.
Глава 9. Подземелья и драконы
12:15
– Товарищ майор, в рюкзаке только провизия и тетрадь! – доложил дежурный. – Я проверил!
Свой телефон я украдкой скинул в мусорку возле участка, когда особист отвлекся.
– И что теперь тебе? Памятник поставить? – пробурчал Селёдкин. – Проверил он…