Саймон говорит

Часть 3

Глава 8. Везде друг и нигде хозяин

02:15

За городом радио едва ловило.

Этот декабрь исторически будет самым теплым за последнее десятилетие.

Те-е-еплым. Боже, как тут тепло…

Экологи говорят, что из-за интенсивного производства в городе… С завтрашнего дня температура поднимется с минус девятнадцати до плюс шести… Наш студийный рободоктор рекомендует метеозависимым закаливание и дыхательную гимнастику, это поможет продержаться в неблагоприятные дни… Завтра ожидаются осадки в виде дождя…

Не открывая глаз, я поворочался на своем лежбище и услышал треск искорок статического электричества, пробежавших между одеждой и обивкой. Засопев в блаженной неге, укачанный, я вкусил смесь запаха прелой тины, пота, пластика и малинового освежителя воздуха.

– Ну вот, все сиденье испачкал! – донесся из реальности грубый голос.

Я вздрогнул и открыл веки.

Как он меня нашел? Я расстегнул таксиситидрайвмастерку. Куртка была сухой. Как и костюм. Как и «Портянки». А вот на сиденье, где я прикорнул, подо мною мокрела лужица с растворенной в ней грязью.

Я медленно поднялся. Во лбу пульсировала боль. Левой кистью я медитативно начал растирать правую – перчатка с этой руки затерялась где-то в лесу. В полумраке салона, разбавленном тусклым светом приборной панели, кожа выглядела лиловой, саднила. Я сжимал кулак, и пальцы покалывало.

– Доброе утро, – буркнул Салман, оглаживая бороду.

На торпеде горело время: два пятнадцать.

За окнами

Chee Chuh

мельтешил снежный гнус. Машина разреза́ла путь в броуновском движении снежной массы.

Я засмотрелся на стихию до головокружения. Меня чуть не вырвало, но я сдержал спазм – не хотелось бы проверять на прочность нервы моего водителя. Скорее всего, тошнило меня от голода.

Мысли путались. Сознание то уплывало, то возвращалось резкими толчками. Я едва не погиб там, в лесу. Я шел, шел, шел… В такие моменты понимаешь все величие природы: вот человек провернул Четвертую промышленную революцию, а до нее – еще три, и все равно остался беспомощным перед холодом, пронизывающим теквир, забирающимся за шиворот и медленно сковывающим кровоток. И вот ты бесконечно бредешь по снегу, черные стволы деревьев торчат из него, как прутья клетки, а ты

просто знаешь

, что уже мертв. Картинка обрамляется виньеткой, разум замедляется, тело наливается свинцом. И неважно, сколько баллов IQ у тебя, сколько рублекоинов в криптокошельке, какая у тебя выслуга лет, – ты уже видишь свет в конце тоннеля. Слезы даже не текут – наплывают на наледь на ресницах. А свет оказывается фарами машины «Таксиситидрайвмастера»…

– Спасибо, что спасли меня, Салман Кэшбекович, – тихо сказал я.

Таксист исторг что-то среднее между «угу» и кашлем, тяжело поерзал на водительском и взялся за ручку на потолке. Такси кинуло налево, а меня вжало в правую дверь – мы свернули к городу.

– А ничего нет поесть? – спросил я.

Салман кинул мне что-то на колени. Батончик «Таксиситидрайвмастер». С изюмом и клюквой.

– Вот еще, держи. – Водитель протянул мне телефон.

Это был мой! Который я выкинул с крыши!

– Это не твой. Просто точная копия, клонировали. Чтобы держать связь. Наберешь, когда будет что отдать.

– Спасибо, – на выдохе сказал я.

– Не знаю, как тебе удалось сбежать, Сэм, но ты справился. Мы никак не могли подступиться к Выгорайко и вытащить тебя. Босс сказал, что у всех бывают непредвиденные обстоятельства. Но ты проявил волю, разрешил проблему – наказывать тебя за срыв сроков не будем. Пока не будем. – Салман повернулся ко мне и посмотрел, строго нахмурив брови. – Но доделать нужно. К концу недели объект должен быть у меня.

На озере Новое в среду стартуют работы по добыче энергии из придонной смеси газов. Инженеры завершили этап развертки оборудования.

На дне Нового всегда ржавели отмычки, пиэмы – не прожект-менеджеры, хотя все может быть, – заточки да кастеты. А тут иди ж ты! Батискафы на ИИ!

Я причмокнул и вдруг вспомнил одну важную вещь:

– Салман Кэшбекович, у меня просьба к вам и… вашей организации. Возможно, мне понадобятся новые документы и некая процедура легализации в системе.

– Слушай, Сэм, давай-ка ты как-нибудь сам, да? – Изо рта Кэшбековича летела слюна. – Ты джинна во мне увидел? Иль рыбку золотую? Ахмах! Сколько можно? Делай! Не то я за себя не ручаюсь.

Щеки воспламенились. Я со вздохом откинулся на спинку сиденья, развернул и запихнул в рот батончик. Остаток дороги мы ехали молча.

Начали появляться дома частного сектора. Сколько я ни ездил в командировки по России, каждый город был одинаковым. Будто годичные кольца на трухлявом пне, росли от центра сталинки, брежневки, хрущевки, а на самой окраине – исполины-новостройки, похожие на приземлившиеся в чистом поле инопланетные корабли. Город провожал меня золотыми куполами церквей и бликами от стеклянных крыш торговых центров. Пробегал разноцветный тетрис грузовых контейнеров. Следом начиналась и заканчивалась русская деревня с картин Васильева и Поленова. Бесконечные леса – как тот, в котором я чуть не замерз сегодня. Иногда – мерцающие гигантские лужи-водоемы. Паутины проводов и татуированные граффити полустанки. Похожие на железные пасеки подстанции и шеренги столбов…

Вся эта вереница повторялась в обратном порядке, потом вокзал – и по новой.

– Приехали.

Центральный сквер. Обелиск Победы.

– Можете, пожалуйста, меня отвезти домой, на Касперски? – попросил я.

– Я тебе что, таксист? – проворчал бородач и протянул ладонь.

Я пожал ему руку и хотел было вылезать. Но Салман ухватился крепко и не отпускал.

– Эй?

– Знаешь что, Сэм? Я это так вижу: ты зарвался. Оружие мое одолжил – вот где оно? Деньги взял…

– Не брал я никаких денег! И оружие не брал!

– А сам в Выгорайко залег. Ни весточки от тебя, ни сроков исполнения. Ты совсем берега попутал, многоуважаемый?

– Я не…

– И, наконец, ты опорочил имя «Термитов» сегодня.

– Как?

– Как? «Заминировав» ГЭС! Ты думал, мы не узнаем? Ты зачем это сделал? Салману Кэшбековичу теперь разгребай за тобой? А?

– Извините! Извините, пожалуйста!

– «Извините». Так дела не делаются. Делай нормально, как мужчина. За это я тебе сейчас…

Здоровяк схватил меня за большой палец. Раздался хруст. Я взвыл. Боль растеклась от руки по всему телу. Салман открыл дверь и выпихнул меня.