Страница 118 из 309
Я потер переносицу и поморщился от тупой боли во лбу. Помещение, хоть и было просторным, давило на меня облицованными кирпичом стенами и развешанными тут и там репродукциями Шагала. Тяжелые старомодные шторы бордового цвета закрывали окна, погружая нас в полумрак – мерцающего и тусклого света потолочных ламп не хватало ни на что.
– Ну, во-первых, это я. Семен Сеткин. Затем Сэм. Скорее всего, эта личность основная, потому что окружающие знают именно ее. Даже Саймон – тип неприятный и пошлый, очевидно являющий все самое нехорошее во мне, – обозначал Сэма хостом. Сегодня еще был некий Восьмой. Раньше я его не видел. Он совсем странный. Ну то есть я, наверное, тоже странный. И все тут странные. Но этот… Просто чудак! Он еще упоминал какого-то Седьмого. Я с ним не знаком, но засчитаем. Вот сколько выходит! – Я показал растопыренную пятерню.
Маргулис усиленно чирикала что-то в своей книжке.
– Седьмой – это, наверное, Самаэль, – задумчиво пробормотала Лина и посмотрела мне в глаза. – Что насчет Самаэля?
– Самаэля?
– Да. Ваше альтер эго.
Что-то щелкнуло и отлетело. В руке Маргулис была теперь половинка ручки.
– Первый раз о нем слышу.
Мы погрузились в молчание. Лина нервно скребла ногтями по джинсам. Я шмыгал носом.
Маргулис игриво поправила каре, встала и подошла ко мне. Присела на подлокотник кресла – подушечку торчащего большого пальца – и погладила меня по щеке. Сухие теплые прикосновения. Лучики морщинок играли на ее лице – или, может, это был нервный тик, – а я растекся, ничего не понимал, но губы мои растянулись в улыбке, и я заурчал, будто кот, которому чешут за ухом.
– Куда делся маслянистый блеск твоих глаз? – ласково и как-то грустно спросила Лина. – Куда делись твои длинные кудри? – Она провела ногтем от моего лба к затылку, взъерошив влажные волосы. Ее запястье пахло розами.
– Извините, я не понимаю…
– Где твой гнев?! – воскликнула главврач и схватила меня за подбородок. – Где? Где все, за что я тебя полюбила? Ты же был безумцем! Дикарем! Настоящим!
Пальцы впились мне в щеки. Ну и силища у нее! Того и гляди вырвет мне челюсть!
– Фто фы фепе поффоляете? – возмутился я.
Она отпихнула меня, спрыгнула с красного пальца – и тут же очутилась возле окна.
– Неужели тот случай с Филиппом так тебя надломил,
mon cher
? – Тихо сказала она самой себе, уставившись в штору. – Но у нас же была просто интрижка. С тобой… Я не думала, что все так получится. Но ты теперь не тот… Совсем не тот.
– Я буду жаловаться, – сказал я, стараясь звучать уверенно. У меня тряслись поджилки. Она совсем сумасшедшая! Кто же знал, что у них тут самоуправление – такие-то альфа-психи в руководстве.
Маргулис ринулась ко мне. Я от неожиданности вжался в кресло.
– Но почему я тебя по-прежнему так жажду, Самаэль? – Лину трясло, ее кисти скрючились, она оскалилась и перешла на крик: – Ответь мне!
Моя голова отшатнулась от быстрой пощечины, чай пролился на брюки.
– Помогите! – вскричал я.
Дверь открылась. В проеме показалась седая голова и очки.
– Игорь, как вас там… Евгеньевич! Помогите! – взмолился я и подался было из кресла, но оно прямо засосало меня.
Звук разбившейся о стену кружки.
– Пошел вон, Геккатов!
Голова с очками скрылась за захлопнувшейся дверью.
Лина насела на меня, вжав в кресло, схватила за голову и притиснула свои губы к моим.
Она покрывала шею быстрыми поцелуями, покусывая. «Ну давай же, Самаэль, просыпайся,
mon cher
», – бормотала мне в ухо.
Лина рванула на себе рубашку, по полу застучали пуговицы. Схватив меня за волосы, она уткнула мое лицо в запечатанную в белое кружево грудь. Металлический регулятор на лямке бюстгальтера скользнул по щеке, оцарапав. Лина яростно елозила на мне, как стриптизерша, надавливала коленом в мой безжизненный пах. Я морщился и пытался выплюнуть ее светлые волосы, забившиеся в рот.
– Хватит притворяться, что ты чужой, – бубнила, задыхаясь, Лина. – Что меня – нас – нет. Твой фарс не нужен. Нужно иное. Иное…
Ее рука скользнула под пояс треников и схватила меня за
иное
. Я взвизгнул, судорожно дернулся всем телом – и врачиха свалилась с меня, я – с кресла, а кресло просто перевернулось. Поскользнувшись на лужице чая и потеряв тапку, я кое-как поднялся и рванул из кабинета, как Усэйн Болт с низкого старта.
* * *
26 ноября, 14:40
– Друзья, всем привет! Как ваши дела?
Небольшой зал, облицованный кирпичом и увешанный картинами – до мурашек похожий на кабинет Маргулис, только раза в четыре больше, – потонул в аплодисментах и криках.
– Меня зовут Семен, и я ученый. Я занимаюсь квантовой физикой восемнадцать лет. Столько же лет был женат. Со всей ответственностью заявляю: женщины намного сложнее, чем квантовая физика.
За круглыми деревянными столиками сидела публика, подобную которой я уже видел во дворах. Те же походившие на неигровых персонажей дамы и господа. Только сейчас они были в вечерних платьях и костюмах, активно смеялись и размашисто хлопали после каждой моей фразы.
Столь щегольски одетые психи меня не удивляли. Я и сам был в неожиданно обнаруженном на стуле в моей комнате красивом пиджаке. Сшитый из темно-синего вельвета, он явно был от костюма-тройки Восьмого. Но галлюцинации не носят пиджаки. Так что это был или выданный по случаю казенный наряд от администрации, или что-то из сэмовского – то есть моего – личного гардероба, о чем я забыл. И вот я, как денди лондонский одет, стоял сейчас на небольшой сцене в пучке света, держа дрожащими руками Сэмов – то есть мой – дневник, последние страницы которого всю ночь исписывал панчлайнами.
– Наша кафедра уже давно работает над телепортацией и путешествиями во времени. Но ничто из этого не поможет мужчинам, которые ждут, когда их любимая накрасится.
Час назад меня забрала полиция с «Жегловыми». Я трясся на переднем сиденье, когда мы, миновав дома моего квартала, наткнулись на раскопки «Спецсоцстройрема». Из глубокой ямы бил кипяток. Двор от пара напоминал кальянную. Конвоир посигналил – фонтан горячей воды исчез. Ремонтники шустро накинули на яму какую-то решетку, и автозак переправился по ней.
Мы ехали прилично, но когда приехали, меня встретила неотличимая от моей пятиэтажка. Выгорайко оказалась намного больше, чем я представлял.